В крепости были свои маги, но Горкан этого не боялся. Их способности не шли ни в какое сравнение с талантами, которыми обладал он.
Уже давно он видел отца только издали, по его воле отданный в распоряжение магов. Потому не только удивился, но и испугался, когда тяжелая дверь распахнулась и вошедший орк объявил, что старый Хунчард ожидает его.
Желание коменданта не предполагало ни минуты промедления, поэтому мальчик сразу же последовал за провожатым.
Возле отцовского дома стояли два оседланных коня, в одном Горкан узнал принадлежащего ему скакуна, к седлам были приторочены объемистые сумки. Сердце его дрогнуло, когда он переступил порог дома, который когда-то считал своим, но и только — он больше не испытывал детского всепоглощающего желания завоевать отцовскую любовь.
Возле орка сидел на лавке человек, печенег, в обычной для этого народа персидской одежде с грубым и обветренным лицом скотовода и воина.
Застыв возле двери, Горкан ждал распоряжений коменданта, тот при виде сына, как бывало всегда, в первое мгновение отвел глаза в сторону. С непонятным для него самого торжеством, будто навсегда освобождаясь от груза невыполнимых желаний, Горкан, не меняя выражения лица, подумал:
«Когда-нибудь ты заплатишь мне за все, и за эти уклончивые взгляды, и за сожаления, что я не погиб от рук матери, и за стыд при виде моего лица. Ничего, мое время еще придет».
Печенег с невольным облегчением воскликнул:
— Да он совсем как человек!
От этих слов лицо отца на миг перекосилось отвращением. Обращаясь к сыну, он объявил:
— Ты знаешь, что наш народ и печенеги — союзники, нам есть чему поучиться друг у друга. В знак моего высочайшего доверия, я отдаю тебя на воспитание дружественному народу. Ты уже взрослый, пора становиться полезным.
Горкан безмолвствовал, и явно приходивший в раздражение Хунчард продолжил:
— Тебе будет легче среди людей, на которых ты больше похож, чем среди орков. И сверстники, и старшие сделали тебя объектом издевательств за твою внешность, а там ты не будешь ничем выделяться.
На миг сын почувствовал желание обвинить отца во лжи, ибо в форте давно его причислили к своим, уважая и за силу, и за удивительные магические способности, иногда посмеиваясь над нежной кожей, но никогда не унижая. Да он бы и не позволил никому так обращаться с собой.
Но юноша благоразумно промолчал, понимая не только бесполезность, но и опасность возражений. Горкан попрощался только с магами, и старший сказал, что давно знал о решении отца, но не хотел сам сообщать печальную весть. Однако в седельные сумки уложил книги, снадобья, свитки, что могут понадобиться в учебе.
Воспоминания были такими яркими, казалось, кожу вновь обжигает знойное июльское солнце, он слышит сетования проводника на то, что трава выгорает и нечем кормить скот, прерываемые унылыми звуками, которые тот извлекает из тонкой дудочки.
Мысленным взором он вновь видит огромное стойбище, заполненное кибитками, вежами шатрами, среди них выделяется один, самый обширный и высокий, — обитель хана Мардука.
Навстречу выходит сын хана, Исмаил, ровесник Горкана, который в дальнейшем относился к гостю почти как к брату, не пробуждая, однако, в том никаких ответных чувств.
Длинные годы лицемерия, когда он изображал сыновнюю почтительность к Мардуку и братскую дружбу с Исмаилом. Их скрашивали только занятия магией, шаманы печенегов, весьма в ней искусные, искренне дивились таланту орка, превзошедшему их в собственном ремесле.
Изгнанник нередко думал, тогда и сейчас, кем бы он стал, если бы не обладал такими способностями. Возможно, превратился в подобие наемника, которому вынуждены оказывать почтение как сыну коменданта степной цитадели.
7
Дверь дома открылась, и показался орк, отличающийся от всех остальных поистине чудовищным ростом и мощью. Голову со встопорщенными серебристо-серыми волосами охватывал серебряный обруч с алмазами.
Толстые перевитые между собой золотая и серебряная цепи лежали на груди, такие же браслеты красовались на запястьях толщиной с ногу человека. Яркие желтые глаза враз охватили меня и ведунью, он, не поднимая руки, согнул указательный палец в непонятном жесте.
Тут же почувствовав ощутимый толчок в спину, я догадался, что это означает приглашение подойти ближе. Снежану не подталкивали, но она не замедлила последовать за мной.
Орк, отряд которого доставил нас в крепость, сообщил с почтением, что перед нами комендант форта Гриург. Тот, с достоинством выслушав представление, осведомился, зачем люди явились к оркам, которых безосновательно считают своими врагами.
Я не стал перечислять множество причин, существующих для такого отношения, а перешел к делу:
— По пути сюда мы встретили людей, которые собираются напасть на форт. Те столбы, что поддерживают стену с внешней стороны от реки, можно взорвать, если удастся подобраться поближе через Камышевую реку. Обрушившийся берег потянет за собой другие укрепления. Людей немного, но они и не собираются сражаться — ночью, после неожиданного крушения цитадели, казавшейся всем неприступной, неизбежно останутся убитые и раненные, тогда как остальные начнут искать полчища врагов. Не потребуется много времени, чтобы отрезать головы мертвым или беспомощным, а только это и нужно. Ты знаешь, как ценятся черепа орков.
Гримаса пробежала по лицу коменданта:
— Я знал, что с этой стороны нам всегда будет грозить опасность. Но когда строили крепость, я был никем, простым воином и к моим словам не слишком прислушивались. А теперь это наследство досталось мне, нужно все менять, но ты представляешь, какая это работа? Да и как, хотя бы на время, ослабить оборону, пусть даже такую? Когда ты подходил к форту, он ведь казался неприступным?
Я согласился, что степная застава производит грозное впечатление и, еще не договорив, уже понял, о чем думает Гриург.
Он уставился на меня своими проницательными глазками, задумчиво двигая челюстями из стороны в сторону, издавая при этом приглушенный скрежещущий звук множества острых зубов. Наконец он изрек с сомнением и изрядной долей подозрительности:
— Мало кто сумеет догадаться об уязвимости стены, если знающий человек не подскажет.
Комендант форта замолчал, но невысказанное ясно читалось на его физиономии.
— А вы двое уже знаете. Сами можете измыслить что-то или поделиться сведениями за хорошее вознаграждение. Возможно, и не планируете ничего, да всегда лучше знать наверняка, что секрет не откроется. А что надежнее, чем смерть, способна запечатать рты?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
