в старую раковину.
Глава 8
Рите снился странный, затягивающий сон. Бескрайнее поле цветов, невероятных, чуждых форм и оттенков. Они тянулись к ней, обвивали запястья, щекотали шею лепестками, словно пытаясь укутать в мягкое забытьё. И было в этом что-то уютное… и волшебное. Где-то на границе сознания ощущалась неуместная бодрость, мешавшая провалиться глубже. Она не могла полностью довериться этому теплу.
Её веки дрогнули. После чего глаза наконец открылись.
Серый, потрескавшийся потолок с паутинкой трещин, едва освещённый тусклым светом, пробивающимся через щель в шторах. Пахло на удивление свежо. Чем-то напоминал запах альпийских лугов, от старых и добрых освежителей воздуха. Рита моргнула, ошарашенно оглядываясь. А сердце гулко застучало.
Не дом. Не дача. Не знакомое ей место.
“Где я?..” — первая мысль пронеслась, словно удар молнии.
В тот же миг, рефлексом, она резко села, тело сжалось, взгляд заметался по комнате, ища хоть что-то – предмет, палку, нож, любой инструмент защиты. Но прежде чем она успела пошевелиться дальше, чья-то рука мягко, но уверенно легла ей на плечо, прижимая обратно к матрацу.
— Маргарита, прошу… не вскакивайте так. — голос был тихий, чуть насмешливый, но в то же время настороженный.
Она резко повернула голову, а рядом с ней стоял тот парень. Тот самый. Она видела его. Тогда, в автобусе. И снова, когда они… они…
Дыхание сбилось. Руки задрожали.
— К-кто… кто вы?.. З-зачем вы меня… п-похитили?.. — выдохнула она, глядя на него широко раскрытыми глазами. Голос дрожал, слова цеплялись друг за друга, как перебежчики через пропасть.
Рука на плече так никуда и не двинулась.
— Успокойтесь. Не было похищения. Просто… вы должны были быть здесь. — сказал парень чуть мягче, но взгляд его оставался колючим, внимательно изучающим её реакцию.
Рита метнулась взором по комнате. Голые стены, бетон, дерево, странные трещины в углах, на полу валялась какая-то тряпка, похоже, бывшее одеяло. Из-за закрытой двери слышался непонятный шум. Гулкие стуки и скрежет, как если бы кто-то двигал металлические конструкции.
За парнем, в дверном проёме, появилась ещё одна фигура – тонкая, невысокая, но неведомо хищная, с густой копной волос, переливающейся в тусклом свете непонятными оттенками. Лицо оставалось в тени, но разноцветные глаза вспыхнули, подобно двум каплям жидкого стекла, отражая свет из ниоткуда. Рита сразу узнала её, девушку, что остановила её от побега.
Из-за двери раздался мелодичный голос, будто не слова, а ноты тянулись в воздухе. — Ормут, сколько можно возиться? Давай просто… — протянула она, слова растекались как роса на стекле.
Но парень резко повернул голову, и в его голосе впервые проскользнула жёсткая нота. — Яс’са! Прекрати. Мы не за этим здесь.
Он обошёл кровать, с лёгкой небрежностью придвинув к себе старый, покосившийся стул, который раньше, видимо, служил прикроватной тумбочкой. Яс’са молча двинулась за ним, села на стол у окна, и затаилась, уставившись на Риту с ледяным вниманием. Её глаза дрожали, бегали мелкими рывками, будто пытаясь поймать неуловимые движения вокруг.
Рита прижалась к матрацу, сердце у неё бешено стучало, готовое вот-вот выпрыгнуть. Комната становилась всё меньше, стены гораздо ближе, а воздух — тяжелее. Она чувствовала, как пот стекает вдоль спины, а ладони холодеют, будто в них высыпают много кубиков льда.
— Маргарита, ещё раз простите. — Ормут говорил мягко, почти ласково, но Рита не верила этому спокойствию. Его голос казался слишком отточенным, будто выученным по сценарию. — Наше приглашение, да… могло показаться странным. Но нам всего лишь нужно поговорить.
“Приглашение?!” — мысленно вскрикнула Рита, чувствуя, как горло перехватывает паника. С каких пор похищение – это приглашение?
— Я… я вас слушаю… — прошептала она, и голос её дрогнул. Глаза продолжали лихорадочно бегать по комнате, отыскивая выход, что угодно: окно, щель, замок, шнур, нож…
Ормут поднял руки — неторопливо, мирно, но с точностью движений, от которых мурашки бежали по коже. — Не бойтесь. Я вижу, вы хотите сбежать. Это нормально. Но, к сожалению… здесь и сейчас это невозможно.
Рита вжалась сильнее, пытаясь стать частью интерьера. Её взгляд упал на окно, запертое изнутри металлическими полосами. Дверь – одна. Но до неё было очень далеко.
— Мы знаем про вас, Маргарита. — продолжал Ормут, а его глаза словно светились изнутри слабым огнём. — Вы, ваш брат Сергей, ваш друг Александр… Вы вели… скажем так, не совсем законную деятельность.
Сердце ухнуло вниз. Рита почувствовала, как внутренности сжались. Нашли… меня нашли… как Серёжу… Холодный страх кольцом сдавил легкие, перекрывая возможность дышать.
— Что… что вы… кто вы такие…? — выдохнула она, силясь разорвать давящий круг. Однако, едва ли у неё это выходило, потому что с каждым словом – она была ближе к истерике.
Ормут наклонился чуть ближе, его взгляд продолжал неумолимо тянуть, затягивать – подобно воронке. — Не спешите с выводами. Мы не полиция. Мы не из спецслужб. Не их люди. И не те, кто держит Сергея. — произнёс он.
— Нам не нужны ваши тайны. Нам нужно… другое. — он сделал паузу, глядя прямо ей в глаза. — Ваша помощь. Чтобы вернуть то, что принадлежит нам. То, что было утеряно. То, что было украдено.
Яс’са, всё это время неподвижная, вдруг резко повернулась к Рите, глаза её блеснули холодным светом. Хотя до этого момента она сидела настолько отстраненно, что всем видом показывала, насколько ей не интересно происходящее вокруг.
Рита молчала, сжав пальцы в кулак на простыне. Слова молодого человека гулко отдавались в голове, складываясь в запутанный, тревожный узор. Сердце стучало не в груди, а прямо в ушах, мешая собраться с мыслями.
Ормут, уловив её замешательство, наклонился вперёд, приблизившись к её лицу вплотную. Он не торопился, все его движения были пугающе мягкими и уверенными. — Мы знаем, что ваш отец болен. Сильно. — произнёс он, почти ласково.
— И вот наше предложение, Маргарита. Ты помогаешь нам… а мы — помогаем тебе. Он сделал паузу, позволяя словам осесть в голове собеседницы, врезаясь на самую подкорку.
У Риты вновь перехватило дыхание, прям в момент её вдоха. Она слегка поперхнулась, и по инерции подалась вперёд. Губы приоткрылись в замешательстве, а голос застрял где-то в горле, заставляя принудительно молчать. Как…? Откуда они знают?.. Вихрь мыслей разрывал сознание.
В голове зазвучали воспоминания: кабинеты, запах антисептика, лица врачей, сухие цифры прогнозов, мамины слёзы.
Три года. Пять максимум. И то если чудесным образом будет хорошо работать
