В этот раз на привале он впервые весело скакал. Элири подошла к нему и осторожными движениями стала массировать каждую ногу по очереди, вытягивая её и придерживая рукой. Хилан негромко ржал от удовольствия — как и всякому ребёнку, ему нравилось, что с ним занимаются. Когда девушка отпустила его, он принялся носиться широкими кругами, становясь на дыбы всякий раз, когда пробегал мимо. Элири засмеялась, повернувшись к Тарне, — девушке хотелось разделить с ней радость этого момента.
— Ему лучше. Скоро он будет обгонять нас.
«За это я готова отдать жизнь», — прозвучал у неё в голове ответ кобылы.
— Да. — Элири вспомнила о разговоре, который они недавно вели. — Тарна, почему люди так сильно боятся вас?
После длительного молчания кобыла гордо вскинула голову:
«Может быть, потому, что мы никогда не были союзниками Света. Многие жеребцы сознательно выбирают Тьму, поэтому всех нас считают злыми. Шаманы и другие, кто хочет идти путями Тьмы, — все они приходят к нам. Люди знают, что мы можем унести их от родных и близких, которые никогда не увидят их снова. Известно им и о том, что те, кто принадлежит Тьме, используют нас как лошадей».
«Я была ещё жеребёнком, когда впервые увидела, как человека насильно увезли в Башню. Это произошло вскоре после того, как там появился новый хозяин. Тот человек храбро сражался. Кричал, взывал к силам и пытался спрыгнуть со спины жеребца. Ничего у него не вышло. — Тарна выразительно постукивала копытом по траве. — Я не одобряю этого. Пусть люди живут сами по себе, и мы — тоже».
Элири кивнула в знак согласия. Разговор угас, они снова стали наблюдать за жеребёнком. У Хилана не было времени для серьёзных дискуссий. Он был слишком поглощён радостью, которую дарил этот тёплый вечер. На следующий день они уже скакали по равнине. Если удастся найти брод или мост, можно будет пересечь реку. Чутьё подсказывало Элири, что в горах на противоположном берегу реки они смогут укрыться.
Она полюбила этого кеплианского жеребёнка и была готова сражаться за жизнь Хилана так же яростно, как его мать. Может быть, Тарна и права, не доверяя людям. Но, как бы то ни было, для Элири имело значение одно — она ненавидела жестокость, с которой люди обращались с Кеплиан. И будет сражаться за то, чтобы Тарна снова не попала в их руки.
Этой ночью она уже не в первый раз задумалась о том, как поведут себя другие Кеплиан, если обнаружат их маленькую компанию. Хотелось верить, что вряд они захотят убить их всех.
Элири поднялась рано, быстро поела и оседлала лошадь. Какое-то подсознательное чувство подсказывало ей, что нужно спешить, спешить.
Однако прошёл ещё день, и всё было тихо, а на следующее утро они оказались уже совсем недалеко от реки. Хилан скакал самостоятельно, солнце грело им спины. Но Элири по-прежнему было не по себе. Её не покидало ощущение, что за ними наблюдают и отнюдь не с дружескими намерениями. Вон те густые кусты справа. Может быть, опасность таится там? А если нет, то где?
И вдруг со стороны деревьев, небольшой группкой растущих слева, послышались яростные крики. Элири обернулась и увидела трёх всадников, которые мчались к ним во весь опор. Гери. Значит, он всё же нашёл их и теперь собирался получить свою награду за долгое и утомительное путешествие.
Тарна рванулась вперёд, но вынуждена была остановиться, осыпаемая градом копий. Их преследователи засмеялись, увидев кровь, струящуюся из её ран. Кобыла хорошо представляла, что будет дальше. Они окружат её плотным кольцом, а потом отберут жеребёнка. Что ей оставалось? Только умереть с горьким сознанием, что она не спасла своё дитя. Тарна пронзительно заржала, встав на дыбы. Чему быть, того не миновать. Лучше умереть, сражаясь за сына, чем остаться в живых и увидеть его смерть. Она бросилась вперёд.
5
Элири развернула лошадь и мысленно приказала ей остановиться. Мгновение — и лук оказался у неё в руках, стрела, полетела к цели. У неё всегда был меткий глаз, а годы упорного труда под руководством Фара Трейвелера развили природные способности. Послав одну стрелу, она тут же выхватила другую и выстрелила снова. Всадники, гарцевавшие вокруг обезумевшей кобылы, упали. Они ещё не были мертвы, но жить им оставалось совсем недолго — ровно столько, сколько понадобилось Тарне, чтобы добраться до них. После этого они превратились в кровавое месиво.
Гери, единственный оставшийся в живых, тут же поскакал прочь — со всей скоростью, которую смог выжать из своего коня. Но стрелы мчатся быстрее коней. Когда он безжизненно соскользнул на землю, Тарна, погнавшаяся за ним, стала рвать его зубами и бить копытами. И не остановилась до тех пор, пока не разорвала уже мёртвое тело почти в клочья. Хилан стоял рядом. Никто не успел даже прикоснуться к жеребёнку, и он не понял, какая опасность ему угрожала. Вокруг него происходило что-то очень интересное, но больше всего ему снова хотелось есть. Он жизнерадостно — и просительно — заржал. Мать рванулась к нему, заскользила носом по маленькому телу. Никаких ран. Она повернулась, подставляя ему соски, и замерла, удовлетворённая. Элири зашагала к ней, и Тарна издала угрожающий звук, что-то вроде негромкого рычания.
Девушка заглянула ей в глаза — они сверкали ужасающим красным огнём. Прежде она как-то не обращала на это внимания, хотя сейчас ей припомнилось, что глаза у кобылы всегда отсвечивали красным. Ну, в конце концов, Тарна была не лошадь; скорее всего, это нормальный для Кеплиан цвет глаз. Элири подошла поближе, негромко напевая жеребёнку, а сознанием потянувшись к своей подруге.
Тарна после сражения находилась в таком состоянии, что начисто забыла о необходимости скрывать от Элири свои глубинные мысли. В первый раз за всё время их общения сознание девушки проникло сквозь то, что находилось на поверхности, и… Ка-дих, вот, оказывается, кому она подарила свою дружбу! Её смятенный разум едва не утонул в мутном водовороте эмоций. Чуждых. Ужасающих. Элири призвала на помощь все своё самообладание. Это всё та же Тарна, напомнила она себе. Они вместе проделали долгий путь, заботились о Хилане, сражались, защищая друг друга. Это Кеплиан, не лошадь; нужно принимать её такой, какая она есть, со всеми присущими ей особенностями, и любить в ней свою подругу.
Девушка стояла, борясь с собой, а Тарна замерла, выжидающе и насторожённо — как на её месте сделал бы в этой ситуации любой хищник. Наконец, Элири с невероятным трудом преодолела свои опасения и шагнула вперёд.
— Боевая сестра, с Хиланом всё в порядке?
Она замерла, почувствовав, как на неё нахлынула волна безграничного удивления. И эта эмоция не была её собственной — она исходила от кобылы. Девушка медленно подняла руку и погладила жёсткую гриву.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
