— Боевая сестра, с Хиланом всё в порядке?
Она замерла, почувствовав, как на неё нахлынула волна безграничного удивления. И эта эмоция не была её собственной — она исходила от кобылы. Девушка медленно подняла руку и погладила жёсткую гриву.
— Почему ты так удивилась? И что всё-таки с Хиланом?
Кобыла наконец вновь обрела «голос».
«Мой сын не ранен, ты и твои стрелы спасли его. Но… — она на мгновенье заколебалась. — Ты и дальше хочешь продолжить путь вместе со мной? »
— Почему нет?
«Ты проникла в самую глубину моего сознания. Я почувствовала это, почувствовала и твоё потрясение, твой страх. Бывало, что такое удавалось и другим людям, но всегда после этого они настраивались против нас, начинали желать нашей смерти. Теперь ты тоже возненавидишь и будешь стремиться убить меня? — Тарна в задумчивости опустила взгляд. — Прежде, когда я думала об этом, у меня не раз возникал вопрос: может быть, проникнув глубоко в наше сознание, люди от ужаса просто сходят с ума? Они и без этого ненавидят и боятся нас, а поняв нашу истинную природу, начинают испытывать ещё больший страх». — Она содрогнулась.
Элири снова глубоко погрузилась в сознание Тарны. На этот раз, зная, что именно кипит под поверхностными мыслями, девушка смогла удержать под контролем свой чисто инстинктивный страх. Постепенно она начала понимать смысл этой бурлящей силы, сверкающих эмоций. И почувствовала, что они стихают по мере того, как продолжалось её соприкосновение с внутренним миром Тарны. Как будто чем меньше боялась она сама, тем больше успокаивалась кобыла. Поняв это, Элири приложила все усилия, чтобы пригасить обуревавшую обеих взвинченность. Наконец они снова обрели спокойствие. Задумчиво глядя, как сосёт жеребёнок, девушка сказала:
— Тарна, похоже, мы воздействуем друг на друга.
Нависшая над ней прекрасная, мощная голова кивнула.
Элири прислонилась к тёплому плечу, рассеянно поглаживая его:
— Первый глубокий контакт с твоим разумом был ужасен. Но когда я отбросила страх и вернулась, такого пугающего впечатления уже не возникло. Теперь, когда моё сознание соприкасается с твоим без страха, ты тоже стала спокойнее. — Она постепенно усилила мысленную связь и задала вопрос, который не раз приходил ей в голову прежде: — Ты принадлежишь Тьме, боевая сестра? Мне кажется, что это не так, но остальные люди считают иначе.
Кобыла покачала головой и забила копытом, заставив жеребёнка возмущённо заржать. Он ещё не закончил своего дела. Мать должна стоять спокойно.
«По рождению мы принадлежим не Тьме, а тени и полумраку. Некоторые предпочитают служить Тьме, отдаваясь ей целиком и полностью; другие — нет. Нас создали давным-давно, когда адепты воевали между собой. Зачем? Этого мы не знаем. Адепты создали ещё и многих других. Жеребцы у нас более воинственны и, в основном, служат Тьме. Среди кобыл таких гораздо меньше. Мне кажется, жеребцы обижаются на людей за то, что те боятся и ненавидят нас. И завидуют им».
— Ты тоже хотела бы перейти на сторону Тьмы? Кобыла опустила голову на плечо Элири: «Теперь нет, боевая сестра. Чтобы спасти меня, ты убила тех, кто принадлежал к твоему собственному роду. — Мягкий нос прикоснулся к щеке Элири. — Я всегда отказывалась произносить твоё имя, но отныне я буду звать тебя Элири. Обращаясь ко мне, ты сказала — боевая сестра. Считаешь ли ты меня и своим другом? »
Руки девушки погладили тёплую шкуру.
— Да. Не недругом и не наполовину другом, а именно другом и названой сестрой. И точно так же я отношусь к твоему маленькому, если ты не возражаешь, конечно.
Ответное излучение, исходившее от кобылы, было пронизано согласием и робким удовольствием. Обхватив руками мускулистую шею, Элири надолго замерла, наслаждаясь ощущением единения между ними. Она любила лошадей и с ними не чувствовала себя одинокой. Но это… Это было несравненно больше. Названая сестра, подруга, с которой можно разговаривать и знать, что получишь ответ. О которой можно заботиться, но которая в случае необходимости позаботится и о тебе гоже.
Разомкнув объятия, девушка сняла сумку, в которой хранила травы.
— Любящая сестра поможет тебе залечить раны. — Нежными движениями пальцев она принялась втирать в израненное тело целебный сок. Было приятно касаться могучих мышц, гладкой шкуры, горделиво изогнутой шеи, струящейся гривы и пышного хвоста.
Эти руки и нежное ментальное прикосновение несли такое успокоение, что кобыла расслабилась, наслаждаясь впервые испытываемым ощущением глубокого внутреннего единения с другим существом. Прежде лишь со стороны матери она чувствовала столь полное, безоговорочное приятие. Оно уносило прочь копившуюся годами горечь, а вместе с ней и ненависть к людям, которые осуждали то, чего не понимали. Эта женщина была совсем не похожа на других. Эта женщина смело взглянула в лицо тому, с чем столкнулась, — и сумела принять это.
Возникло ощущение, будто Тарна плывёт, доверчиво, безмятежно. Мгновенье за мгновеньем незаметно скользили прочь. Она любила эту женщину, боевую сестру, подругу, названую сестру. В глубине сознания что-то нашёптывала Тьма — она отказывалась слушать. Кому нужна ночь, когда манит солнечный свет? Кроме того, ей было отлично известно, что Тьма всегда предаёт. Слишком много её соплеменников, прельстившись уловками Тьмы, сожалели об этом всю оставшуюся жизнь. Она не хотела стать одной из них; она принадлежит тени и полумраку, но не Тьме. И теперь уже никогда не будет принадлежать Тьме — после того, как познала Свет.
В полном согласии вся троица проскакала последнюю милю до реки. Хилан не понимал, что произошло. Он лишь чувствовал, что и мать, и их общая подруга счастливы. Этого с него было достаточно.
«Мы пересечём реку или поскачем вдоль неё? » — спросила Тарна, с сомнением оглядывая равнину.
В её сознании Элири увидела образы Серых, которые часто скитались в этих краях.
— Если они тут появляются, лучше нам убраться отсюда. Ты, похоже, считаешь, что хорошего от них не приходится ждать ни вам, ни людям. — Они торопливо поскакали вдоль берега, не пересекая реку — течение было сильно, вода глубока, и их могли увидеть. — Ты хорошо знаешь эту местность?
Тарна покачала головой:
«Думаю, эта река течёт далеко. Она начинается в западных горах, и я слышала, что где-то там, на западе, есть большое озеро. Серые сторонятся тех мест; там, в развалинах старых замков, живут люди, которые враждебно настроены по отношению к ним».
— Хорошо. В ту сторону мы и направимся, — резонно заключила Элири. — Нам годится любое место, которое им не по душе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
