ней сужается в результате доброволь-ной унификации (Gleichschaltung) СМИ, а корпус основных прав выхолащивается посредством (управляемых капиталом) изменений в законах, – Россия является более или менее открыто авторитарной. Тезис о «тоталитаризме наоборот» заключается в том, что авторитарные процессы на Западе про-исходят лишь в замаскированной форме (
in disguise), то есть более сублимированно. В такой ситуации было бы важно выйти на открытую и равноправную дискуссию между интеллек-туалами из США, ЕС и России о модели цивилизации XXI века.
Россию не пришлось бы долго упрашивать принять такое предложение. Но вместо этого западные элиты решили придерживаться устаревшей модели цивилизации, возникшей на Западе в период холодной войны полвека назад.
Разрушение европейской социал-демократии
В период холодной войны Запад променял универсальные ценности европейского Просвещения – egalité, liberté, fraternité – на частные и манипулятивные ценности постмодерна. Эта гегемонистская культурная политика США преследовала цель разрушить теоретико-познавательную базу марксизма.
Можно детально проследить, как еще в 1950-х и 1960-х годах деятельность «Конгресса за свободу культуры» [CCF] оказывала существенное влияние как на общественный дискурс, так и на университетские дебаты.15 Культурное наследие Европы, а именно передача молодому поколению знаний об интел-лектуальных основах европейской духовной истории и истории идей16 – то есть таких политических идей, как республика ( res publica), общее благо (Gemeinwohl), социал-демократия, социализм или даже коммунизм, – претерпело значительные искажения в результате предпринятых семантических пере-толкований (одно из позднейших: «быть солидарным – это вакцинироваться»).17
Сначала, в ранние 1980-е, сходит на нет еврокомму-низм, прежде всего в Южной Европе.18 Подъем Национального фронта во Франции начался как раз с политическим закатом Французской коммунистической партии в 1983 году.
В 1990-х годах повсюду в Европе у европейской социал-демократии началась «чахотка», за интересным исключением сегодняшней Португалии. На рубеже тысячелетий, под интеллек-туальным влиянием Энтони Гидденса и Ральфа Дарендорфа, политически развернутым Тони Блэром и Герхардом Шрёде-ром, социал-демократия стала переосмысливаться как «третий путь», который в конце концов породил по всей Европе лишь расширение сектора низкооплачиваемого труда и растущее социальное неравенство, что стало питательной средой для европейского популизма.19 Этот набор неолибераль-ных идей, разрушающий исконно европейскую концепцию хозяйственного и социального порядка, проник на европейский материк через «Английский канал» – поскольку британцы уже давно служили американскими воротами в ЕС и никогда не являлись европейцами в федеративном смысле.
Риторика «третьего пути» массивной завесой покрыла европейский континент как раз тогда, когда в 2003 году шли дебаты по Европейской конституции, и потому «Договор о введении конституции для Европы» можно истолковывать (и истолковывают) как еще один шаг в неолиберализации ЕС20, и в том 2003 году в очередной раз так и не удалось закрепить в договорах европейские социальные основы.21
Если сегодня спросить у студентов, что такое социализм, то многие перепугаются и не смогут вымолвить и слова – настолько успешной оказалась проведенная работа по при-данию этому термину негативных коннотаций. Однако без славной истории европейской социал-демократии нельзя понять историю европейской интеграции. Без антифашист-ских (и в основном коммунистических) итальянских парти-зан не появился бы европейский Манифест Вентотене22, который был написан в 1941 году Альтиеро Спинелли (впослед-ствии знаменитым итальянским федералистом) и продолжал влиять на процесс федералистской европейской интеграции в Европейском парламенте (через «интергруппу» депута-тов Европарламента под названием «Crocodile Club») вплоть до 1980-х. Сам термин «третий путь» является изменниче-ским культурным присвоением того, что имели в виду Спинелли и европейские антифашисты еще в 1940-х годах: тоже terzo via, но следующий между США и Россией путь полагаю-щейся на своих граждан и в конечном счете антикапитали-стической, республиканской Европы, в которой liberté всегда мыслится вместе с egalité и fraternité, – так что свобода никогда не выступает в одиночку, но всегда сочленяется с равенством и братством.23 Тезисы Манифеста Вентотене однозначно включают в себя и Россию, и, соответственно, русских – его составители еще имели в виду карту Европы от 1534 года.
Украина как сердцевина
Важные моменты из предыстории Майдана: проамериканское правительство, приведенное к власти в Киеве в 2004 году через «оранжевую революцию» – цветную революцию, органи-зованную Вашингтоном, – рухнуло уже в 2010 году. Президент Виктор Ющенко и премьер-министр Юлия Тимошенко, финансово поддерживаемые разными олигархами, безнадежно рас-сорились. Население страны разочаровалось в обещаниях прозападных политиков. Ведь в ходе сближения Украины с ЕС и НАТО цены на энергоносители внутри страны значительно выросли и резко снизился экономический рост.24 В феврале 2010 года украинские избиратели сделали выводы из произо-шедшего и президентом стал Виктор Янукович, чьему вступ-лению в должность помешала цветная революция. Его партия стремилась не к альянсу с Россией, а по меньшей мере к рав-ноудаленности в отношениях с Россией и Европейским союзом. В своей влиятельной книге «Великая шахматная доска» (1997) Збигнев Бжезински уже прописывал «десятилетие между 2005 и 2015 годами как временн ы е рамки для постепен-ной интеграции Украины [в западные структуры]».25 Однако вторая половина этого десятилетнего периода началась в 2010 году со вступления в президентскую должность Януковича, то есть без проамериканского правительства у власти в Киеве.
С 2013 года ЕС прилагал большие усилия для заключения с Украиной соглашения об ассоциации, которое экономически, юридически и в плане политики безопасности сориентировало бы страну на ЕС и Запад. Это соглашение предполагало создание зоны свободной торговли между ЕС и Украиной – сомнительная идея, поскольку экономика ЕС более развита, чем экономика Украины, и поэтому соглашение о свободной торговле привело бы к тому, что дешевые товары из ЕС замести-ли бы более дорогие украинские товары. Деиндустриализа-ция и обнищание Украины фактически уже были заложены в этом соглашении. Тем более что Украина уже была частью зоны свободной торговли в рамках Содружества Независимых Государств (СНГ). Эта зона свободной торговли с Россией и другими бывшими советскими республиками была на самом деле более выгодна для Украины, поскольку российская и украинская экономики еще с советских времен были тесно связаны. Кроме того, Москва была надежным покупателем украинской технологической продукции в области авиации, ракетостроения и других секторах, тогда как ЕС больше интересовался украинским сырьем.
Если бы Украина стала членом обеих зон свободной торговли, то товары из ЕС могли попадать на рынок СНГ напрямую, беспошлинно. А это, в свою очередь, сильно обремени-ло бы российскую экономику. Москва пыталась договориться с ЕС об улаживании конфликта интересов. Однако тогдашний председатель Еврокомиссии Баррозу дал понять Москве, что отношения Брюсселя с Украиной не являются делом Москвы.26 В конце концов Москва сообщила Киеву, что подписание договора об ассоциации с ЕС неизбежно приведет к расторжению соглашения о свободной торговле России с Украиной. Что, в
