XXI веке не может быть одной экономической, общественной или государственной модели цивилизации, а только мирное сосуществование нескольких. Но об этом на Западе не хотят слышать. Словно «конец истории» должен быть американским концом…
Грузинская война (08–12.08.2008)
Немецкая общественность не восприняла выступление Путина всерьез. Глубокого диалога с Москвой не было. Позиции обеих сторон ужесточались. Постепенно проявлявшиеся тенденции внутриполитического развития событий в России, такие как демонтаж демократии или высылка западных НПО, можно (или дóлжно) было рассмотреть как реакцию на это ужесточение внешнеполитического фронта, но на Западе о них рассказывалось как об односторонней «автократиза-ции» России.
Создавшаяся напряженность привела к тому, что уже почти решенное расширение НАТО на Украину и Грузию на саммите в Бухаресте в 2008 году, из‑за обеспокоенности Германии и Франции, было отложено. Разочарованный несостоявшимся вступлением страны в НАТО, президент Грузии Михаил Саака-швили попытался 8 августа 2008 года, в день открытия Олимпийских игр в Пекине, занять мятежные республики Южная Осетия и Абхазия. Он надеялся восстановить «территориальную целостность» Грузии, чтобы увеличить грузинские шансы на вступление в НАТО, и попробовал застать врасплох Путина, занимавшего тогда пост премьер‑министра и как раз по-ехавшего в Пекин для участия в открытии Олимпиады. Однако тогдашний президент России Дмитрий Медведев отреагировал быстро и пришел на помощь республикам. Российская армия ненадолго вошла в Грузию, а некогда составлявшие ее части республики усилили свою независимость от нее. Та война закончилась всего за пять дней. Но о том, как она в действительности происходила, большинство европейцев узнали только несколько недель спустя, когда в докладе ЕС Грузия была названа развязавшей войну стороной.35
Поскольку ранее большинство западных СМИ объявили агрессором Москву, для широкой публики эта война в значительной степени так и осталась «русской». То обстоятельство, что на опровержения особого внимания не обращают, США ранее уже неоднократно использовали. И в итоге вместо признания вины со стороны Грузии – а Михаил Саакашвили то и дело посещал Вашингтон, – негативный образ России в Европе только усугубился.
Войны начинаются в прессе
Пока от Грузии до Украины одна «операция по смене режима» следовала за другой, пока готовился «противоракетный щит», а американская переинтерпретация международного права постепенно стала казаться общим правом, – к началу 2000‑х осталась все же одна область, дававшая повод для на-дежды. Это были германо‑российские отношения, которые при Герхарде Шрёдере пошли по пути мира, а не эскалации, но, к сожалению, не были встроены в европейскую стратегию.
Шрёдер никогда особо не интересовался Европой. Однако при «красно‑зеленом» правительстве отношения между немцами и русскими были отмечены знаками примире-ния. Было желание оставить позади ужасные воспоминания о почти 100‑летнем противостоянии Германии и России, про-тянувшемся от Первой мировой через Вторую мировую до холодной войны и унесшем миллионы жизней. Это желание стало при Шрёдере официальной политикой. Экономики двух стран всё более переплетались, был спланирован и наконец построен газопровод в Балтийском море, другие европейцы смотрели на это с завистью, но помалкивали. Хотя поляки кипели от гнева: Германия сговаривается с Россией в обход Польши, что навевало неприятные воспоминания. Так называемый Веймарский треугольник, основанный в 1992 году еще Геншером, Дюма и Геремеком, в рамках которого Берлин, Вар-шава и Париж хотели особенно тесно координировать свои действия в Европе, мутировал в политический фасад.
Вместо этого был основан германо‑российский «Петербургский диалог», и поначалу он развивался с большим успехом. Немецкие промышленники и предприниматели, особенно средний бизнес, были полны воодушевления, культурно‑историческое резонансное пространство между Россией и Германией и без того было большим: аристократические связи, поволжские немцы, Екатерина Великая – общие места памяти расцветали. Кроме «Петербургского диалога» всё большее значение приобретала еще одна немецко‑российская организация – «Германо‑Российский форум». Начался даже экономический отход от США, тогда как бизнес с Россией показывал темпы роста более 20%. Одновременно, как уже упоминалось, уменьшались симпатии немецкого населения к США, а к России – возрастали.
И это не могло не вызвать недовольства Соединенных Штатов. Но как пресечь это новое взаимопонимание с Россией, не привлекая к этому внимания? Ведь вмешательство в европейскую политику должно было происходить как можно незаметнее. А лучший способ сделать это – работать через прессу с целью стигматизации или дискредитации той или иной страны. Так что США принялись за информационную войну против России, причем смена власти в ведомстве канцлера в 2005 году пришлась Вашингтону как нельзя кстати.
На поверхностный взгляд с приходом нового правительства Ангелы Меркель мало что изменилось. Экономические отношения между Германией и Россией продолжали развиваться с головокружительной скоростью. Особенно при Меркель Германия получила огромную выгоду от доступа к российскому газу и другим ресурсам из Сибири – к большой досаде других европейцев, будь то французы, итальянцы или поляки. Меркель в то время умножала не зависимость Германии от России, в чем ее сегодня обвиняют, а экономическую выгоду. Большая часть хозяйственного роста в период правления Меркель основывалась на дешевом российском газе.
Однако что очень быстро изменилось, когда к власти пришла Ангела Меркель, так это освещение России в немецкой прессе. Внезапно, примерно с 2007 года, оно развернулось в нега-тивное, что можно проследить по детальному мониторингу прессы и довольно точно датировать.
Изображение России в немецкой и западной прессе за короткое время заметно и коренным образом преобразилось. Чтобы в этом убедиться, достаточно бегло просмотреть заголовки статей, появлявшихся в немецкой прессе в меся-цы, предшествовавшие президентским выборам в России в 2007 году. Вот краткая выборка: «„Безупречный демократ“ и его русская тюрьма»36 ( Stern), «Путин взъерошился» ( taz)37, «Владимир Путин похищает у России свободу»38 ( Welt), «Неонаци в России: уже и дети вскидывают руку в гитлеровском приветствии»39 ( Spiegel). Сразу появились статьи, сравни-вавшие Россию с бывшим Советским Союзом. Газета Süddeutsche Zeitung, например, приписывала Путину ретроградную картину истории, заявляющей «Нет Ельцину и да Сталину».40
То, что президент России за несколько месяцев до этого посетил мемориал жертвам сталинизма и назвал сталинский тер-рор «трагедией для России», в этой газете не упоминалось41.
Информационная война и пропаганда
Информационную войну следует представлять себе как не-гативную рекламу. В рекламе того или иного продукта запре-щено обесценивать конкурирующий товар. Но когда такую технику используют военные – это позволено. Классическая реклама задается вопросом о целевой группе. При запуске нового продукта проводятся исследования по потребитель-ским привычкам, нуждам, ожиданиям и страхам целевой группы. Если целевой группой является определенное поколение, то учитываются даже детские и юношеские воспоминания по-тенциальных потребителей. При разработке названия брен-да уделяется внимание ассоциациям, которые оно вызывает.
Любое упоминание того или иного понятия
