— Ах, милая моя, — печально проговорил Лазар. — Выходи. Теперь можно, дорогая. Вылезай оттуда.
При звуке его мягкого голоса она утратила самообладание и горько заплакала.
Лазар протянул к Аллегре руки, и она упала в его объятия. Он прижал ее к себе, как ребенка. Рыдая, Аллегра вдыхала запах рома и пота, дыма и кожи, пороха, крови и моря, исходивший от него.
Ей хотелось вновь оказаться в монастырской школе, в девять часов уже быть в кровати и чтобы мать Беатрис гасила свечи. Аллегра боялась находиться рядом с этим мужчиной, но было уже поздно. Его запах проник глубоко в нее, впитался в ее кожу и волосы.
— Ш-ш-ш, дорогая, — тихо говорил Лазар, держа девушку на руках, мягко покачивая ее и шепча нежные, добрые слова. — Бедная малышка, все теперь хорошо, милая. Ты теперь со мной, — бормотал он, и Аллегра знала, что это правда. Она теперь принадлежала ему.
Была его пленницей.
Когда сквозь ее прикрытые веки проник свет, Аллегра поняла, что Лазар вынес ее на солнце, и еще крепче прижалась к нему.
— Ну вот, моя храбрая девочка, — сказал он. — Расскажи, что произошло, и я решу, болезненной ли будет смерть Голиафа.
Аллегра покачала головой. Больше никаких смертей.
— Аллегра… — Помолчав, Лазар тихо спросил: — Он изнасиловал тебя?
Она замотала головой.
— Он ударил тебя?
Аллегра кивнула.
— В лицо?
— В живот.
— Тебе очень больно?
Не чувствуя боли, она пожала плечами и еще сильнее вцепилась в Лазара.
— Я ненавижу тебя, но, пожалуйста, не опускай меня пока.
Он грустно и тихо засмеялся.
По тому, как заскрипели половицы, Аллегра поняла, что Лазар принес ее куда-то.
— А теперь открой глаза, ангел. Ты в моей каюте, на моем корабле и в полной безопасности. Мой друг присмотрит за тобой, пока я не вернусь. Джон Саутвелл из Англии. Он джентльмен и бывший англиканский священник. Зови его просто викарий. Я доверяю ему, как самому себе.
Аллегра вцепилась в него.
— О Лазар! — прошептала она со слезами в голосе. — Пожалуйста, не оставляй меня. Никогда в жизни мне не было так страшно.
Он прижал ее к себе, а затем опустил на восхитительно мягкий матрас, но не разомкнул объятий.] — Дорогая, у меня дела. Поспи. Ты прошла через ад. Поговорим позже. Обещаю.
— А мой отец?
— У него все прекрасно.
— Могу я увидеть его?
— Нет, дорогая. Оставайся здесь и отдыхай.
Аллегра все еще боялась открыть глаза. Девушка чувствовала, что она лежит в постели Лазара, а ее голова покоится на его подушке. Ее рассудок восставал против этого, но усталость и сознание того, что она в безопасности, сделали свое дело.
Открыв глаза, Аллегра увидела Лазара. Ее заворожило его бронзовое от загара лицо. Он снял повязку с головы, и под ней оказались коротко остриженные, черные как смоль волосы, густые и шелковистые. Да, Лазар был самым прекрасным мужчиной из всех, кого Аллегра видела, хотя теперь она знала, кто он такой.
Пособник Голиафа рассказал ей, что в другой части света Лазар был известен как Дьявол Антигуа — всеми проклятый. Убийца невинных. Человек, сжигающий города. Лазара опасались даже корсары, называвшие его шайтаном с Запада. Говорили, что Дьявол Антигуа не боится ни Бога, ни человека.
Он плавает на боевом корабле «Кит», оснащенном семьюдесятью четырьмя пушками.
Дьявол Антигуа был воплощением зла.
Лазар встревоженно вглядывался в нее. Аллегра с удивлением заметила в его зрачках золотые точки, скорее лучи. Ласково коснувшись щеки девушки, он накрыл ее тонкой простыней.
— Голиаф дорого заплатит за то, что сделал с тобой, — прошептал Лазар и поцеловал Аллегру в лоб. — Оставайся здесь и отдыхай… и на этот раз послушайся меня. Не советую тебе больше попадать в переделки. — Он тепло улыбнулся ей.
Аллегра приподнялась и прижала его к себе, стараясь задержать, потому что с ним чувствовала себя в полной безопасности. Лазар рассмеялся и обнял ее.
— Ну вот, ты опять. Никто больше не причинит тебе боли и не испугает тебя, Аллегра. Я позабочусь об этом. Веди себя хорошо и жди меня, а тогда можешь баловаться сколько угодно.
Затрепетав от этих слов, Аллегра проследила за тем, как Лазар направился к двери.
Ах, как ей нравились его грациозные движения!
«Не самая худшая доля быть пленницей такого человека», — устало подумала она. Возможно, ей будет не так уж и плохо у него. Лазар, конечно, не причинит ей вреда после того, как дважды спас ее. Пройдет день-другой, и отец соберет выкуп для похитителя. Она, наверное, будет разорена, но по крайней мере не придется выходить замуж за Доминика или кого-нибудь другого из скучного окружения отца.
Аллегра оглядела просторную, ярко освещенную каюту, сверкающую полированным деревом. Кто бы ни был этот капитан, у него явно хороший вкус.
Большой кожаный сундук, стоявший возле кровати, был завален небрежно брошенной одеждой. Прекрасный умывальник из атласного дерева с ножками в виде лап был прибит к полу.
Ковер в приглушенных темно-синих и красных тонах покрывал пол каюты. На массивном письменном столе красного дерева лежали книги, бумаги, навигационные карты. Здесь же стояли настольный глобус и песочные часы. На дубовом кресле, обитом темно-красной парчой, сидел рыжий кот.
Шкафы из вишневого дерева предназначались для вещей капитана. В книжных шкафах были дверцы из резного стекла. В задней стенке каюты красовались ромбовидные иллюминаторы. Дверь в центре этой стены вела на палубу.
Остановившись в дверях, Лазар тихо разговаривал с каким-то мужчиной. Решив, что это, наверное, и есть Джон Саутвелл, Аллегра повернулась на бок и пригляделась к нему.
Этот худощавый пожилой джентльмен с длинными седыми волосами, собранными в косичку, и в небольших очках удивленно воскликнул:
— Дочь Монтеверди? Я… у меня нет слов!
— Ну так посмотри на нее, — предложил Лазар. — Она восхитительна. Что еще я мог сделать с ней?
Викарий снял очки и убрал их в нагрудный карман. Его глубоко посаженные серые глаза вперились в Аллегру, словно пронзая ее насквозь.
При слове «восхитительна» Аллегра затрепетала от удовольствия.
Лазар обратился к викарию:
— Дай ей немного опийной настойки, пусть заснет. И смотри, чтобы ничего не натворила.
— Как угодно, — отозвался викарий.
— Вы тоже пират, синьор? — спросила Аллегра с той долей учтивости, какую позволял такой вопрос. Лазар хмыкнул, а викарий усмехнулся:
— Да что вы, моя дорогая сеньорита. Я нахожусь в плену у Дьявола уже лет одиннадцать.
— В плену! — фыркнул Лазар. — Не верь его словам, рассчитанным на сочувствие. Он старый морской волк.
Лазар рассказал Аллегре, что викарий был профессором Оксфордского университета в Лондоне до того, как их пути пересеклись. Девушку это очень заинтересовало, но она так устала, что сейчас ей было не до расспросов.
