слишком громким. Но оно всё же привлекло какую-то мелкую шуструю тварь, нацелившуюся поужинать отборной говядиной. До Милкиного тела ей добраться оказалось не суждено: корова так зарядила задними копытами в лоб твари, что та упала на дорогу, подергалась пару секунд и затихла. Кажется, в этой деревне коровы куда боевитее собак…
Глава 9
Сугробень, конечно, крупных тварей разогнал из зоны своего обитания — не компанейский он товарищ ни разу, — но дорогу завалил конкретно, так что ни пройти, ни проехать, поэтому нам пришлось его объезжать по кругу. Хорошо, в этом месте дорога проходила между полей, а была бы в лесу — мы бы вряд ли смогли протащить телегу между деревьев. А верхового транспорта, чтобы эвакуировать маломобильных, у нас всего ничего, даже если считать героическую Милку, которая после победы над тварью также продолжала деловито топать за нами. И ведь ни звука не издала за всё это время, в отличие от второй, предсмертное мычание которой до нас уже донеслось.
Сугробня бросили, не разделывая — времени на него не было, хотя то, какими глазами смотрели на него артельщики, проходя мимо, навсегда останется у меня в памяти. Вселенское страдание из-за оставления стольких ценностей. Я знаком показал, что сюда можно будет вернуться, когда выведем людей, и они явно вдохновились этой идеей. Валерон вздохнул, что у него пока еще недостаточная емкость внутреннего хранилища, иначе бы он не оставил такую ценность на поругание — даже если артельщики вернутся, то сугробня погрызут другие твари, мех попортят однозначно. Переживать об этом я не собирался, всё равно шкуру прилично повредили, когда убивали тварь, а кристаллы никуда не денутся, дождутся. Разве что внутренние органы тоже собрать не получится.
Поход получился не из легких. Такие крупные твари, как сугробень, на нас больше не нападали, но мелочи хватало. Я работал на пределе, потому что каждый раз хоть немного, но участвовал в стычках, при этом не переставая поддерживать незаметность на всей толпе, и под конец пути у меня было одно желание — выйти за пределы зоны и упасть на снег, чтобы получить хотя бы минимальную передышку. Горело всё так, как будто я использовал очередное сродство к Огню, не достигнув нужного уровня. Дыхания не хватало, сердце бухало, а голова раскалывалась. А еще тошнило, наверняка в точности, как Валерона, когда он экспериментировал с проглатыванием тварей зоны — во всяком случае, что-то такое дополнительно гадостное присутствовало в ощущениях. Но я додержал Незаметность на всех до границы, будучи уже в сомнамбулическом состоянии, и очнулся лишь тогда, когда один из дружинников обеспокоенно сказал:
— Петр Аркадьевич, всё, мы вышли.
Я пришел в себя, осмотрелся, убедился, что точно выбрались, после чего перестал подпитывать Незаметность и с блаженным вздохом осел прямо на снег. Ко мне бросились не только дружинники и артельщики, но и спасенные крестьяне.
— Убился, как есть убился! — завопила какая-то тетка, по голосу очень похожая на хозяйку Милки.
— Не голоси, дура, перенапрягся просто, — одернул её один из дружинников.
— Перенапрягся? Ох ты ж, боже мой, такой молоденький, а уже помирает.
— Не помирает он! — рявкнул дружинник. — Восстановится скоро.
— Да, — подтвердил я непривычно тихо. — Сейчас полежу немного, приду в себя. И лучше, чтобы никто рядом не кричал.
— Да я рази кричу? — удивилась та баба. — Просто в толк не возьму, с чего он перенапрягся? Шли же все вместе.
— Только он еще воевал и вас всех прикрывал от тварей. Даже Милку твою. На нее знаешь, скоко магии надо? У нее одна жопа — о-го-го. Попробуй прикрой.
— Милку вообще можно было оставить в деревне на охрану, — хохотнул кто-то незнакомый. — Как она с тварями-то? Неужто в деревне не разобралась бы? Глядишь — и отстояла бы, пока вернуться смогем.
— Или превратилась бы нечто такое, о чем и говорить страшно, — возразил артельщик. — Не приспособлена скотина к проживанию внутри зоны. Если устойчивости к зоне нет, такие страхолюдины получаются что из животных, что из людей. Это ежели не съели с самого начала.
Несмотря на самочувствие, к разговору я прислушивался. Информация про изменения показалась интересной. Возможно, как минимум часть тварей так и появляется — перерождаясь из обычных животных.
— А нашу кормилицу съели, — всхлипнула еще одна баба. — Не дошла она.
— Радуйся, что сама дошла и не съели, — бросил артельщик. — Чудом, считай, выбрались, и почти без потерь.
Из людей не погиб никто, хотя пару человек твари подранили, а вот две собаки погибли. Зря Валерон на них посматривал свысока: когда понадобилось, они дрались отчаянно, не скуля и не убегая. Так и полегли на поле боя, как настоящие воины. Милка, кстати, все-таки пострадала: на ее ляжке красовался укус. Но с учетом того, что это было единственное достижение всех на нее нападавших, можно сказать, что она выиграла свою жизнь с разгромным счётом. Я ее, если честно, даже зауважал. Вроде корова коровой, но зато какая…
Валерон тоже проникся и сейчас нашептывал мне на ухо, что нам теленок от охранной коровы пригодится. Мол, нужно выставить плату за спасение теленком, всё прибыль. Я даже отвечать ничего не стал, поскольку был уверен, что наши успехи в животноводстве будут примерно такие же, как в птицеводстве. И вообще, корова в нашем поместье — существо совершенно лишнее. Нам и лошадей хватает.
— А вы сильны, Петр Аркадьевич, — с уважением сказал Лихачев, опускаясь на снег рядом со мной. Он зачерпнул горстью и вытер лицо, которое было чем-то изгваздано — скорее всего, кровью тварей, потому что на нем я повреждений не видел.
— Где ж силен? Лежу, встать не могу.
— Всех вывели. До последнего не верил, что сдюжите. Это ж толпа какая. И ведь тянули уже на чистом упрямстве. Что ж с вами будет, когда в силу войдете?
— Помру раньше такими темпами, — отшутился я. — Нужно народ в Озерный Ключ отправить, чтобы устроились засветло. Такую толпу, поди, размести.
Думаю, надолго спасенные здесь не задержатся, слишком сильное было потрясение, чтобы опять селиться рядом с зоной, — уедут подальше. Главное, себя они сохранили, а остальное прирастет.
— Это уже не наша забота, — сказал Лихачев. — Вона, военные едут, им и передадим. Пусть поработают хотя бы так.
Силы восстанавливались, но медленно, буквально по
