капельке, поэтому тратить их, чтобы сесть, я не стал, лишь повернул голову. По дороге ехала небольшая группа всадников. Возглавлял их Говоров, один из нормальных офицеров при Рувинском.
— Переложим ответственность на государство, — согласился я. — У нас финансовой возможности помочь нет, а им наверняка что-то выделили.
— Да уж наверняка. Налоги оставили как при последнем князе Воронове, — пожаловался Лихачев. — Не хотите с нами походить, Петр Аркадьевич? Мы вороновскую зону хорошо знаем.
Предлагал он мне сейчас это исключительно из меркантильных соображений, рассчитывая сэкономить на налогах. Или уже заметил, что при мне с тварей больше падает?
— Больше проиграете, — хмыкнул я. — Меня Рувинский очень не любит. До меня не дотянется, отыграется на вас.
— Вот на что Базанин сволочью был, так Рувинский его ещё переплюнул, — заявил Лихачев. — Тот хоть в службы княжества не лез, а этот полицию хочет под себя подмять. Слышали, поди, эту историю с украденной мебелью, Петр Аркадьевич?
— Да. Когда Рувинский приглашал нас на обед, он что-то такое рассказывал. Мол, в дом внесли — и как растворилось всё, а полиция воров покрывает.
— А воров-то и не было, — торжествующе сказал Лихачев.
— Как это? — Я приподнялся на локтях, размышляя, не сесть ли мне.
— Да просто. Иллюзии это всё были. Полицию заставил искать несуществующих воров, да еще и жалобу на них написал. А всё для чего? Чтобы убрали лояльных вам полицейских на лояльных ему.
Хоть мне и было чрезвычайно приятно узнать, что обманка пошла в народ в качестве основной версии, всё же я не мог не сказать:
— А с чего им быть лояльными мне?
— Вы же Воронов. Это ваше княжество.
— Княжество это, увы, не мое. Указом императора оно находится под внешним управлением. Кроме того, если бы он назначил князя, им бы был Антон Павлович, а никак не я.
— Этот прощелыга? — хмыкнул Лихачев. — Наслышаны мы, как вы за него комнату в трактире оплачивали и остальные долги. И что он за деньгами к вам приезжал, тоже наслышаны. Поставь его — будет с остатка княжества всё тянуть, как пиявка. Кому такой князь нужен?
— Князей не выбирают голосованием.
— Не выбирают, — согласился он. — Но ежели бы выбирали, то ни ваш братец, ни Рувинский ни одного голоса не получили бы. Вы хотя бы думаете, как жизнь в княжестве наладить, а они — как больше денег содрать. Вы вон сегодня жилы рвали, чтобы этих деревенских вытащить, а они вам кто? Никто. Даже не из княжества вашего. Но смотреть не можете, как люди гибнут. А Рувинскому всё равно, лишь бы деньги капали. Дурной он человек. Мы с мужиками подумывали в другое княжество уйти. Говорят, у Верховцевых сейчас можно неплохо устроиться.
— Да, князь Верховцев — хороший человек, — подтвердил я.
— Ну вот, коли не возьмете нас в свою команду, то как закончим с этим спасением, мы туда лыжи и навострим, — спокойно сказал Лихачев. — Не хочу, чтобы Рувинский на нас жировал.
— Вот ведь какое дело, Петр Афанасьевич, я к себе людей беру только под клятву.
— О как, — задумчиво сказал он.
— Именно. Поэтому думайте, готовы ли вы связать со мной свою жизнь навсегда.
— Значит, князем всё же собираетесь стать, — сделал он неожиданный вывод. — Интересно, однако.
Ответить я ничего не успел, потому что подъехали военные. Я вставать не стал, но сел. Говоров сначала пообщался со спасенными и указал на дорогу к Озерному Ключу. А уже потом подошел ко мне.
— Добрый день, Петр Аркадьевич. Всё геройствуете?
— Добрый день, Виктор Германович. Предлагаете бросить людей там на погибель, как это сделала доблестная армия?
Он поморщился.
— Мы не имеем ресурсов на такую операцию. Не знаю, как вам удалось вытащить столько людей, это граничит с чудом.
Пришлось на ходу выдумывать оправдание моему внезапно выросшему навыку, уровень которого Рувинский знал. Заодно поправил в сокрытии сути до десятого — на меньшем я бы не сумел всех вывести.
— С трудом, Виктор Германович. У меня был навык Незаметность, вбросил кристаллов по максимуму, накрыл всех людей и вывел. Не без боя, разумеется. А вы здесь какими судьбами?
— Патрулируем. Налоги собираем. С Лихачевской артели сейчас возьмем.
— Они были со мной, — четко разделяя слова, заявил я. — Люди, которые ходят со мной в зону, налог не платят. Это мои люди, понятно? Они жизнью рисковали, вытаскивая крестьян, в то время как армия палец о палец не ударила, чтобы помочь. Если уж вам так приспичило взять налог, можете прогуляться по нашим следам, там огромный сугробень валяется. Что отковыряете — всё ваше. Мы с него ничего не взяли, не до этого было. Да там вообще куча всего нетронутого валяется, на десять налогов хватит. Потому что мы шли не за добычей, а выручать людей.
Я встал, чтобы не смотреть снизу вверх на Говорова. В ногах чувствовалась слабость, и я немного пошатывался. Вообще, состояние оставалось отвратительным, и разговор его улучшению не способствовал.
— Успокойтесь, Петр Аркадьевич, мне самому это не нравится. Но если Лихачевская артель появится в Озерном Ключе, полковник Рувинский первым делом меня спросит, где с них налог. И тогда неприятности будут и у меня, и у них.
— Нужно туда наведаться, — неожиданно тихо тявкнул Валерон. — Они же наш налог собирают. Я перенаправлю его в нужном направлении. Сгоняю-ка я по-быстрому.
Я даже не успел отреагировать, как Валерон оттолкнулся от меня лапами, придав себе ускорение, и удрал. Впрочем, сегодня мы вряд ли опять пойдем в зону. В таком состоянии, в котором я сейчас, можно только умереть. И это будет смерть не героическая, а тупая. Остальным моим людям отдых тоже необходим. Как мне ни жалко погибающих людей, сегодня что-то сделать я уже не смогу. Наверное, наша изгвазданная в крови тварей команда сильно контрастировала с бравыми военными, щеголявшими в чистой форме, с блестящим оружием.
— Рувинский мне обещал, что не станет брать налог с тех людей, кто ходит со мной в зону. Он уже не хозяин своего слова?
— Вы не можете ходить в зону двумя артелями, — с небольшим смущением в голосе сказал Говоров.
— Как, по-вашему, мы вытаскивали людей? Разбивая их на мелкие группки? Или таская по одному? С
