и салями.
– Это все, что у них было, – сказала она.
– Жалоб не последует.
Они ели и пили, и Роб чувствовал, что некоторая антипатия покидала ее. Поведение говорило лучше всех слов. Ко времени, когда аппетит был удовлетворен, пыль на дороге возвестила о прибытии конвоя. Надя отправилась навстречу самому большому, крытому брезентом, грузовику, развернувшемуся задней частью ко входу в капсулу. Чем меньше свидетелей даже здесь, в самом сердце Советского Союза, тем лучше. Ни одного слова в присутствии блеттеров не должно просочиться наружу, или они окажутся виновниками мгновенной катастрофы.
Раздалась команда, и все солдаты как один отвернулись. Чужак показался из капсулы и скользнул в грузовик. Надя и Роб самостоятельно перенесли контейнеры с оборудованием и едой, привезенные Српарром. Они изрядно вспотели, пока работа не была окончена. Надя подала знак, когда все было сделано. После этого они устало упали на деревянные скамьи, и тут же конвой двинулся в путь.
– В Москве очень встревожены, – сказала Надя. – Я не посвятила их во все детали по телефону, только сказала, что наша миссия была успешной и чтобы они обеспечили транспорт и полную секретность. Нас встретят на базе «Розовая». Ты никогда не слышал о ней.
– «Розовая» база. Ваш самый секретный подземный центр управления Балтикой.
Она удивленно вскинула брови.
– Ваши разведчики лучше, чем я предполагала. Но это сейчас неважно, не так ли?
– Нет. Пусть все остается как есть. Этот вновь приобретенный альянс между нашими государствами – то, что вы, американцы, называете дополнительным преимуществом в галактической войне.
– Это так. Единственная хорошая вещь, получившаяся из всего этого бардака. Необходимо было разразиться войне в космосе, чтобы показать нам, что наши национальные амбиции – всего лишь семейная склока.
– Здесь очень жарко, и мне неудобно, – сказал Српарр. Покрывающий его тело псевдомех усиленно шевелился. – Очень жарко.
– Осталось всего лишь несколько минут. Мы прибудем на воздушную базу. Тебя посадят на борт самолета. Все воздушные средства передвижения имеют кондиционированный воздух, так что температура понизится. И на базе, куда мы направляемся, можно сделать так же прохладно. Ты можешь потерпеть?
– Могу потерпеть. Не чувствую хорошо.
Чужак неудобно откинулся на спинку сидения и, казалось, заснул.
– Мой народ будет проинформирован? – спросил Роб.
– Да. Большинство из команды вашего посольства в Москве сейчас на пути туда.
– Тогда я не понадоблюсь там. Они установят аппаратуру записи и связи. Связь взаимодействия, которая может нам понадобиться. Моя работа заканчивается тем, чтобы доложить обо всем, что случилось, в Вашингтон. Должно быть дано согласие на абсолютно высшем уровне, когда мы начнем работать с блеттерами.
– Проблем не будет. На базе есть сверхзвуковой самолет. Я имею право распоряжаться им. К моменту, когда свяжешься со своими по телефону, на взлетной полосе уже будет ожидать истребитель.
Слова Нади прозвучали для него как чудесная музыка.
Это был двухместный истребитель, который мог набрать 3,6 скорости звука при экстренных обстоятельствах, которые сейчас и имели место. Когда они набирали крейсерскую высоту, Роб задремал и проснулся только тогда, когда турбины заработали в ритме посадки. Они спустились через толстые слои облаков и остановились на мокрой посадочной полосе в центре свирепствующей бури. Следуя инструкциям диспетчера, пилот ждал на посадочной полосе до тех пор, пока не появился тягач. Истребитель отбуксировали из поля зрения находящихся в зале ожидания, и только замолчали двигатели тягача, как рядом из тумана вынырнул и опустился армейский вертолет.
Роб чувствовал себя грязным и небритым, так оно, впрочем, и было на самом деле, когда его препроводили в конференц–зал глубоко под Пентагоном. Ни слова не было сказано сопровождающим его армейским эскортом. Он был доставлен в полном молчании.
Бенингтон вышел вперед, чтобы приветствовать его, протягивая руку.
– Ты сделал это, мой мальчик, ты сделал это! Пожалуйста, прими мои сердечные поздравления.
– Спасибо вам, сэр. Но я не смог бы сделать это, не будь со мной Нади…
– Конечно, конечно. Прекрасная юная леди… Я с нетерпением жду твой доклад, и здесь будет присутствовать еще один человек. Он сейчас здесь.
Роб переключил внимание, затем пожал протянутую руку.
– Прекрасно сделано, полковник.
– Благодарю вас, мистер президент.
– Сейчас я хочу, чтобы вы сели в это кресло и рассказали нам обо всем, что случилось. Мы будем производить запись, и вы встретитесь с комитетом позже. Но в настоящий момент я хочу, чтобы вы рассказали мне о том, что произошло на Луне.
Бенингтон открыл мне сомнения, которые толкнули вас на эту экспедицию. Сомнения, которые разделяю и я. А сейчас давайте–ка приступим.
Роб рассказывал им медленно и внимательно, не пропуская ничего. Бенингтон сидел неподвижно и молчаливо, в то время как президент нагнулся вперед, не пропуская не единого слова. Вокруг его глаз пролегли глубокие морщины, и его лицо застыло в маске глубокой озабоченности, пока Роб рассказывал. Когда Роб закончил, президент откинулся назад с глубоким вздохом. Он был полностью поглощен собственными мыслями. Машинально, его пальцы вынули успокаивающую таблетку из упаковки в кармане жилета и сунули в рот.
– У вас есть какие–нибудь личные догадки насчет этого дела, полковник? – спросил он.
– Да, сэр. Мое мнение разделяет также и мисс Андрианова. Пока мы были у блеттеров, она передала мне записку. Там было написано что–то типа: «Я не верю блеттерам точно так же, как и оинам.» Я полностью согласен с ней.
– Я хотел бы знать, почему.
– В основном, по той же причине, по которой мы не верим оинам. Все их уверения насчет войны и вторжения, голословны, без доказательств, подкрепляющих их слова. Если вы опустите все, что нам было сказано, то что из реальных фактов мы имеем? Космический корабль, приземлившийся с двумя видами чужаков в нем. Любая из групп могла организовать это. Все, что мы имеем – это утверждения каждой стороны, что другая сторона ответственна за то, что произошло. Поэтому мы отложим все эти уверения в сторону, как недоказуемые ни той, ни другой стороной. Если мы не примем это, как доказательство, ну, тогда все, что нам осталось – это галактическая война и Земля в центре боевых действий. Одна сторона имеет крепость на Луне, другая – энергетическое вооружение, установленное на Южном полюсе. Пока они стреляют друг в друга, мы потеряли три города и несколько миллионов людей. Это кризисная ситуация. Все остальное – просто шоу–бизнес.
Президент медленно кивнул.
– Шоу–бизнес. Я знаю кое–что о нем. У вас есть какие–нибудь улики, чтобы крепить ваши сомнения.
– Язык. Обе группы чужаков, так чуждых друг другу, как мы чужды им, разговаривают на одном языке. Почему? Я
