сделали исключение. В кои-то веки мы летели не на маленьком частном самолёте, а на огромной махине, для которой нужен был крупный международный аэропорт. Учитывая разницу в часовых поясах, приземлились перед самым рассветом, сонные и немного несобранные. Зная, что перелёт будет долгим, я старательно выспался, тем более кресло в самолёте легко превращалось в полноценную кровать. Паспортный контроль проходили долго. Я уже привык, что у меня нигде документы не спрашивают, приглашая в гости, а здесь пришлось и паспорт показывать, и в камеру улыбаться. Повезло им, что не потребовали доказать, что действительно великий мастер, иначе я бы им устроил представление. Когда вышли в зал для встречающих, нарвались на шумную прессу. Выглядело всё так, словно император Тайсе хочет сделать из предстоящего экзамена большое шоу, чтобы на весь мир прогремело. Насилу отбились, едва не ослепнув от вспышек фотоаппаратов и не оглохнув от громких выкриков журналистов. Кричали, кстати, и на японском, и на русском, и даже на английском. Семён Аркадьевич постарался, отгоняя от нашей группы самых надоедливых.
От аэропорта Осаки до Киото, где должен был пройти экзамен, можно было добраться за час на машине. Мы этот путь проделали в компании посла Российской Империи, приятного в общении мужчины лет сорока пяти. Он встречал нас у аэропорта, вместе с помощником. По идее, он должен был встретиться с дипломатами, прилетевшими вместе с нами, но махнул на них рукой. Оставил кого-то, кто должен был сопроводить группу в Токио, а сам поехал на Большой экзамен.
Посол был искренне рад познакомиться с нами, говорил, что следил за моими успехами ещё с военной операции на Курилах. Не сомневался, что смогу стать великим мастером, и сожалел, что я не взял с собой ту самую награду, что получил за упомянутую выше операцию. Может, у него с японской стороной не ладятся отношения и ему хотелось их поддеть лишний раз. В любом случае его компании я был рад, так как человеком он оказался открытым и доброжелательным.
Для прохождения экзамена император Тайсе выбрал большой национальный парк недалеко от его дворца в Киото. Прекрасное и очень живописное место. В середине марта, при благоприятной погоде в Киото цвели сливы. Одно из моих самых приятных воспоминаний детства. В саду клана Фудзивара росло очень много слив, где мы гуляли с Каэдэ. Тёмно-розовые цветки, под цвет которых она подбирала кимоно. Помню, как я пробирался в их сад, в военных ботинках и ветровке защитного цвета. Наш сухогруз как раз вернулся из долгого путешествия, и я спешил, чтобы успеть увидеться с ней именно во время цветения слив.
– Жаль, нельзя посмотреть на сам экзамен, – оторвал меня от размышлений посол.
Кортеж из четырёх автомобилей свернул с трассы и начал разворачиваться на просторной стоянке перед большим зданием исторического комплекса национального парка. Людей здесь уже было столько, что не протолкнуться. Я такую довольную и шумную прессу и не видел никогда. Почти десяток одинаковых фургончиков оккупировали служебную стоянку, и возле каждого – репортёр и оператор, ведущие прямую трансляцию. У меня на языке вертелось только одно слово, нецензурное. Если попытаться сказать нормальным языком, то вышло бы: «безобразие».
На глаза попалась делегация из Китая. Плохо, что знакомых я не увидел.
– Опасно это, – сказал я послу, имея в виду экзамен. – Даже для сильного мастера. К тому же в этот раз обойдётся без спецэффектов и ярких представлений. Свена для этого нужно хорошенько рассердить… Хорошо бы закончить всё за пару часов и сразу домой.
– Ко мне попал слух, – сказал посол, бросив короткий взгляд в окно, – что император Тайсе очень хочет пригласить Вас на беседу. Скорее всего, передаст приглашение через Инабу Масаясу. Отговаривать не стану, но имейте в виду, что дипломатические отношения между Россией и Японией всё ещё напряжённые.
– Если уговаривать не будут, не пойду, – сказал я. – И даже если будут, то сильно подумаю. Вон, с нами приехала целая делегация, пусть они с ним разговаривают.
Посол улыбнулся так, что стало понятно, Тайсе лично с ними встречаться не будет. Кто-то мне говорил, что император даже послов не жалует и общается с ними крайне неохотно. Для этого у него есть нужные люди.
– Мы подождём Вас здесь, – сказал посол, показывая на очередное здание, к которому мы подъезжали. – У нас запланировано ещё несколько мероприятий, и хорошо бы всё успеть до Вашего отлёта.
– Мероприятий? – уточнил я.
– Перед поездкой Вам ничего не говорили? – удивился посол, но очень уж наиграно. – Не переживайте, ничего обременительного не будет. Несколько встреч и короткое интервью, согласованное с Геннадием Сергеевичем Наумовым. Из Токийского Университета Спортивного Воспитания приедет делегация учителей и лучших студентов. Нужно будет сказать им пару мотивирующих слов. Это поднимет престиж нашей страны и МИБИ, в частности.
– Если останется время, – вздохнул я, когда машины остановились рядом с последним зданием перед входом в национальный парк.
Погода сегодня выдалась прекрасной, на небе почти безоблачно, а когда солнце поднимется повыше, будет очень даже неплохо. У входа в зелёную зону высадили ряд слив, покрытых бледно-розовыми цветочками. Их наверняка выбирали по принципу: чтобы при цветении запах распространялся по всей стоянке.
Недалеко от нас было припарковано ещё несколько машин, судя по флажку на капоте, из Перу. Им досталось предпоследнее здание, самое маленькое из всех, но зато с красивой крышей и колоннами. Я почти сразу заметил, как у входа на сливовую аллею мелькнул Качи Бакар, великий мастер из Южной Америки. Вряд ли он любовался цветением, скорее всего, просто дожидался меня.
Стоило выйти из машины, как на глаза попалась более неожиданная персона, а именно, Каэдэ Фудзивара в традиционном кимоно. Я даже глаза потёр, подумав, что она мне привиделась.
– Сабина, ты Каэдэ видишь? – тихо спросил я, подавая ей руку, помогая выйти из машины.
– Твою подругу детства? Вижу.
– Она даже кимоно то самое выбрала, – я бросил ещё один взгляд в ту сторону.
Рядом с Каэдэ стоял хмурый мастер, недобро смотревший в нашу сторону. И моя старая подруга коротким, незаметным жестом показала, что нам надо поговорить. Это я когда-то давно научил её этим жестам, чтобы можно было общаться без слов, когда рядом были сердитые взрослые.
– Не нравится мне всё это…
–
