ещё больше. А что мы могли им противопоставить? Один наполовину сгоревший факел, один меч и три кинжала. Я не представлял, как с такими вводными нам одержать победу в этой битве.
Мглецы клацали зубами, рычали и медленно надвигались на нас с трёх сторон. Возможно, вид горящего факела немного их сдерживал, и они ещё не было готовы наброситься на нас. Но всё шло к тому. Я вспомнил, как легко Долгой с Любором расправились с мрагонами при помощи згарников — вот что нужно было раздобыть, прежде чем лезть в горы, вот чего мне сейчас не хватало.
Однозначно этих тварей можно было уничтожить или разогнать только огнём. И не факелами, а напалмом или хоть чем-то серьёзным. Но где его взять?
Когда эта мысль первый раз промелькнула у меня в голове, я не воспринял её всерьёз — очень уж дикой она мне показалась. Но она пришла снова, и я призадумался.
Минусов было много. В первую очередь — никаких гарантий, что получится, а во вторую — мне очень не хотелось кому-либо рассказывать об этом уникальном навыке. Но я понимал: если я его не использую прямо сейчас, я уже никогда никому о нём не расскажу. По той простой причине, что меня сейчас сожрут мглецы.
— Добран, Ясна, — сказал я. — Ничему не удивляйтесь и ничего не бойтесь. Я потом всё объясню.
Сказав это, я быстро снял сапоги, кафтан с рубахой и порты. Остался в одних исподниках. Не хотелось терять одежду, если всё получится.
— Что ты делаешь? — удивлённо спросила Ясна.
— Потом! — рявкнул я и, протянув левую руку к факелу, ввёл ладонь в пламя.
— Что ты…
— Молчи и держи факел!
Ясна замолчала. А я продолжал держать левую руку в огне, правой сжимая меч, надеясь, что всё получится. Но пока не получалось. Возможно, пламя было недостаточно большим. Коже было горячо, но не более. Того специфического покалывания-пощипывания пока ещё не было. Но я очень надеялся, что оно появится, держал руку в огне и наблюдал, как мглецы подбираются к нам всё ближе и ближе.
Как они подкрались слева, мы не заметили — уже стемнело, а там были слишком густые кусты. Ясна успела лишь среагировать на хруст веток, когда два мглеца выскочили из-за них и бросились на неё. Девчонка инстинктивно ударила ближайшего факелом, и он улетел. А второго я полоснул мечом по шее — наискосок, почти под прямым углом. Клинок вошёл под чешую, мглец дёрнулся и рухнул.
Испугавшись, что всё испортила, Ясна, потянула мне факел. Времени держать руку в пламени не было, я просто схватил его за горящую часть и добил ударом в брюхо раненого ящера, не дав тому убежать. От двух отбились, но в этот момент все остальные бросились на нас.
Я сжал покрепче меч, понимая при этом, что сильно он мне не поможет, но с другой стороны — не стоять же просто так. Пока есть силы, я собирался драться. Попробовал перехватить факел поудобнее, чтобы орудовать им, как дубиной, и заметил на левой ладони слабый отсвет. Будто внутри пламени факела было ещё одно пламя — более светлое, и оно покрывало мою ладонь.
— Держи! — заорал я, протягивая Ясне факел.
Девчонка тут же схватила его, и в этот момент на неё прыгнул мглец. Но Ясна успела — встретила ящера, ткнув ему факелом в шею.
А на меня бросились сразу два. Одного я ударил мечом, а второго — ладонью. Прямо в грудь ему попал, чудом увернувшись от зубов. И когда рука коснулась тела ящера, меня охватило чувство дикой ярости, а мои пальцы — ещё более яркое пламя. Мглец завизжал и отшатнулся. А пламя на моей ладони разгоралось всё ярче и ярче.
Оно быстро разрасталось, охватывая всю руку. Когда дошло до плеча, вспыхнула правая ладонь. Затем огонь охватил грудь, спину, ноги. Я видел, как исподники вмиг почернели и сгорели, будто были сделаны из бумаги. А кожа, как и раньше, не обгорала. Этот огонь меня не обжигал — лишь согревал и пощипывал, как в прошлые разы. А ещё у меня возникло ощущение, будто пламя не только покрывает моё тело, но и находится внутри меня. И при этом оно не было чем-то инородным. Оно стало частью меня.
Я отбросил меч — он мне был больше не нужен — и бросился на ящеров. Добежал за три шага до ближайшего, ударил его горящим кулаком. Мглец отскочил визжа. Ударил второго — такой же результат. А остальные разбежались.
Однако полностью убегать ящеры не спешили — сделав полукруг, они попытались добраться до Добрана и Ясны. Я бросился на помощь своим спутникам, остановился, не доходя до них пару метров, чтобы ненароком не обжечь. Выражения их лиц в этот момент передать было невозможно.
А мглецы тем временем стояли и смотрели на нас. Отогнать ящеров удало, но прогнать — нет. Удивительно. Эти твари боялись огня, но не уходили. Очень уж силён был у них охотничий инстинкт.
А прогнать их нужно было как можно скорее, так как я понимал, что долго в таком состоянии явно не пробуду. Я сделал несколько шагов в сторону ящеров. Они отступили, зарычали, но не убежали. Бежать за ними и оставлять Добрана и Ясну было рискованно. Терять время — тоже. Какая-то патовая ситуация.
Меня аж трясло от злости и невозможности что-то сделать. В ладонях ощущался жар. По всему телу — тепло, а в ладонях именно жар. Словно их обволакивала некая горячая субстанция. Плотная, вязкая. И мне казалось, что я при желании могу сбросить её с ладони.
Я дёрнул рукой, но ничего не произошло. Дёрнул ещё раз — тот же эффект. Но при этом возникло ощущение, что с руки что-то почти сорвалось. И как-то странно в этот момент качнулось пламя.
Сосредоточившись, я собрал все силы, сжал ладонь в кулак и резко выбросил руку вперёд. В последний момент разжал ладонь и почувствовал, как с неё слетает сгусток той самой субстанции, которую я не видел, но ощущал. А увидел я, как с ладони сорвалось пламя, пролетело не больше метра и растворилось в воздухе.
Мне показалось, я понял, как надо делать: движение должно быть резким, как бросок камня, но при этом надо было не просто бросить пламя — необходимо было перед этим его оторвать от себя.
И я повторил. Второй сгусток долетел до ближайшего мглеца, но не задел
