по сравнению с гусаками.
В деревни и уж тем более в маленькие города во время этого перехода я решил не заходить от греха подальше. Хоть Ясна и вернула себе опять образ подростка, надев мужскую одежду и спрятав волосу под шапку, любой нормальный человек, владеющий информацией о поиске трёх человек с нашим описанием, вполне мог нас опознать.
На самой же дороге, к нашей радости, нам ни разу не встретились отряды дружинников или огневиков. Встречались крестьяне, несколько повозок в сопровождении проводников, одинокие путники: пешие, конные или на гусаках, но отряды — нет.
А ещё меня радовало, что внимания на нас особо никто не обращал. И у меня даже возникла мысль, что в этой стороне нас вообще не ждут и даже, выражаясь терминами из моего прошлого мира, ориентировок на нас в эту часть Браноборского княжества не выслали.
Правда, из-за того, что мы никуда не заходили, у нас практически закончился провиант. Запасы воды мы пополняли в ручьях и у ключей, а вот с продуктами всё было плохо. Когда мы подъехали к окрестностям Горовеля, из съестного у нас остались лишь несколько чёрствых кусков хлеба, небольшой кусок сала и пяток брюкв. И я очень рассчитывал в городе пополнить запас провианта.
Ещё я мечтал купить третьего гусака. Мы провели эксперимент — попробовали посадить на ящера Добрана. Мальчишка ловко управлялся с гусаком и продемонстрировал неплохой уровень верховой езды. Что меня особо не удивило — он вообще был шустрый и толковый. А имея трёх гусаков, мы могли ехать как минимум раза в полтора быстрее. И я очень надеялся, что ездовые ящеры на городском рынке продаются.
Примерно около полудня, судя по расположению солнца, мы подъехали к небольшой речушке. Почти сразу же после неё дорога должна была резко свернуть на восток и через пять-шесть вёрст привести нас к Горовелю. Мы перебрались с одного берега на другой по узкому каменному мосту, проехали буквально пятьсот метров, а дальше нас ожидал сюрприз.
Это на карте дорога изгибалась и уходила на восток, а по факту она вела дальше на север, к горам, которые уже было довольно хорошо видно. А вправо, на восток, уходило лишь её ответвление — более узкое и довольно-таки разбитое. Глядя на эту даже не дорогу, а дорожку, я усомнился в том, что правильно прочитал карту. Достал её, перепроверил. Нет, я не ошибся, карта показывала, что Горовель находился восточнее этого места, и идти к нему следовало по этой узкой разбитой дорожке.
А вот куда вела основная дорога, не указанная более на карте, оставалось загадкой. То есть, я догадывался, что вела она в горы — они лежали прямо перед нами, а вот куда конкретно — неизвестно. Но нам нужно было в Горовель — туда мы и отправились, обсуждая, как первым же делом по прибытии в город найдём какую-нибудь харчевню, где сытно и вкусно поедим. Дорога была плохая, гусаков решили не гнать, они просто шли, а мы имели возможность переговариваться.
За разговорами не заметили, как проехали половину пути от поворота до Горовеля. И когда вдалеке уже замаячили верхушки городских дозорных башен, нам наконец-то попался первый встречный на этой дороге. Я заметил его издалека — он шёл из города в нашу сторону.
Мы двигались навстречу друг другу, приблизившись, я смог получше рассмотреть незнакомца. Мужчина. Небритый, грязный и настолько замученный дорогой, что возраст его угадать было просто невозможно. Ему могло быть как двадцать, так и сорок лет. Истёртый холщовый кафтан — явно с чужого плеча — висел на нём мешком, старые истоптанные сапоги были перевязаны верёвками, порты грязные и пыльные. Казалось, этот мужик не сходил с дороги не меньше месяца — настолько плохо он выглядел.
Когда между нами осталось около десяти метров, незнакомец остановился, приподнял руки и развёл их в стороны, давая понять, что настроен миролюбиво. После чего сказал:
— Здравы будьте, люди добрые!
— И ты здрав будь, путник! — ответил я. — Из Горовеля идёшь?
Мужик вздохнул и отрицательно завертел головой. После чего заявил:
— Не попал я в Горовель. Перекрыли вход.
— А кто перекрыл?
— Дружинник княжьи. Всех останавливают и к братьям огненным отводят, а те проверяют каждого.
— На скверну?
— Нет. Я у крестьянина одного спросил, когда тот из города вышел, он сказал, что ищут каких-то лихих людей, которые целый отряд огневиков убили. И в диком огне сожгли.
После этих слов у меня возникла мысль, что возможно, это ищут и не нас. Но в любом случае новость была паршивая. Мы рассчитывали купить гусака и еды, а при таком раскладе в город соваться не стоило.
— А давно они этих лихих людей ловят, тебе крестьянин не сказал? — спросил я.
— Нет, — ответил мужик. — Сказал только, что так много огневиков у них в городе отродясь не было. И что все теперь боятся, что эти трое на Горовель дикий огонь нашлют, чтобы спастись, когда их ловить будут.
— Трое? — переспросил я.
— Да, — ответил мужик. — Три чаровника: муж взрослый, девчонка лет пятнадцати и мальчишка совсем маленький.
Сказав это, мужик перевёл взгляд с меня на Добрана, потом на Ясну и вмиг побледнел. Дошло до него, с кем разговаривает. Недолго думая, он рухнул на колени и взмолился:
— Не губите!
— Ты верно принял нас за тех чаровников? — спросил я, изобразив удивление. — Ты ошибся. Вставай.
Мужик кивнул и встал. Но почему-то опять сказал:
— Не губите.
— Никто тебя губить не собирается. Ты лучше скажи, почему в город-то не попал? Ты же не чаровник.
— Беглый я.
— Что натворил?
— Ничего, оговорили.
Развивать тему мне было неинтересно, и я сказал:
— Ступай, путник! Удачи тебе в дороге!
— И вам удачи, люди добрые! — ответил мужик, но остался стоять на месте и как-то замялся, словно что-то недоговорил.
— Ты что-то хотел? — спросил я.
— Нет ли у вас, люди добрые, хоть чего-нибудь пожевать? Четвёртый день травой питаюсь, но ей не насытишься. Хоть корочку маленькую. Думал, найду в Горовеле что-нибудь, а теперь не знаю, как быть.
Я снял мешок, достал оттуда кусок хлеба и две брюквы, протянул мужику. Тот поклонился мне в пояс, затем взял продукты и произнёс:
— Благодарю тебя, добрый человек.
После этого мужик отошёл в сторону, сел на обочине и тут же принялся есть.
