стороны.
Окровавленные руки.
– Может кто-то еще считает, что я сбежал? Гм? – и Кристофер посмеялся. Так едко и горько, что я физически ощутила боль в груди. Натянув уголок губ, Крис посмотрел на Стэна. – Тебя там не было. Вас никого там не было, – мужчина перевел взгляд на Роберта. – А ты все молчишь. Тоже думаешь, что я предпочел спасти свою шкуру? Или размышляешь, как меня наказать на нарушение твоего приказа? А я еще нарушу. Хрена с два я что-либо для этих сделаю, – он махнул рукой в моем направлении, – рядом со мной их рвать будут, я с места не сдвинусь. Нападут на них, хоть живые, хоть мертвые, ни пули не выпущу. Молить о помощи будут – пройду мимо, – в голове все зазвенело и засвистело, а последние слова военного звонким эхом отдались в голове. Я оглянулась в поисках защиты, но уставшие горгоновцы стояли, смотря то на Кристофера, то на Роберта. – А ты, – Льюис резко обернулся к Стэну, тыча в него пальцем, – конченая скотина, Тарэн. И я был бы рад, окажись на месте Чарльза ты. Но раз ты не сдох, то знай свое место. Слышишь? Знай. Свое. Место. Еще раз кинешься на меня, и я тебе хребет вырву.
– Крис, – голос Роберта. Спокойный, но настойчивый. Я перевела испуганный взгляд с Криса на Стэна, но тот… Промолчал. Льюис же выпрямился, поворачивая лицо к командиру. – Проверь, работает ли душ. Помойся. И ложись спать. До выхода тебя никто тревожить не будет, – сказал Сборт тихо и бесстрастно.
Льюис сделал полушаг назад, нахмурив брови:
– Что?
– Иди отдыхай, Крис, – сдержанно повторил командир, почти по-отечески заглянув горгоновцу в лицо. – Ты мне нужен бодрый и рассудительный.
Льюис еще раз каждого в комнате удостоил взглядом. Дернул головой. Медленно развернулся, направляясь к дверному проему, рядом с которым стоял комод из темного дерева. Замер на мгновение. А затем, с каким-то звериным остервенением опрокинул комод на пол; я громко охнула, кто-то выругался, вместе с тем ужасающий грохот наполнил помещение. А Кристофер спешно скрылся в темноте соседней комнаты.
Роберт абсолютно не отреагировал.
На улице шумел ветер, дождь усиливался. Сборт приказал всем отдохнуть. Распределил дежурных, отказался отвечать на вопросы и что-то комментировать. Когда Сэм попытался возмутиться, мол, необходимо спешить, нужно как можно скорее добраться до машин "Горгоны", а затем и нашего трейлера, Роберт достаточно жестко отрезал: "Мои люди не сделают ни шага, пока не поспят хотя бы пару часов. Они вторые сутки на ногах. Все вымотаны и физически, и морально. Но если ты так спешишь уйти, то никто двери не закрывает и тебя не держит". Наверное, Сэм ожидал моей поддержки; но я согласно кивнула Сборту, сняла берцы и поставила их на пол рядом с портфелем. Я прекрасно понимала: сейчас мы зависим от горгоновцев, и следует принимать решения их командира. К тому же чувствовала, что никуда не дойду, банально не хватит сил.
Горгоновцы в тишине занимались своими делами: некоторые остались в этой же комнате и чистили оружие, перезаряжали, другие ушли в соседнюю. Роберт, достав карту, сосредоточено рассматривал ее, делая скорые заметки. Один из военных, если не ошибаюсь, его звали Джоном, пытался настроить мобильную установку связи и соединиться с ближайшими военными базами или со столицей. "Мукро, как слышите меня? Это "Горгона", повторяю, это "Горгона", дислокация °22-1-20-21-14, Перешеечная область. Срочно сообщаю о критической обстановке. Нам нужна воздушная поддержка, как слышите?" – "На св… Пло..о слы..ш.ш… ас. Пр..м..".
Стивен бесцеремонно копался в шкафу и тумбочках, ища что-нибудь полезное.
Я старалась наблюдать и анализировать, сосредотачивая мысли только на этом, чтобы отвлечься и успокоиться. Было зябко. О том, что оказалась бок о бок с правительственной привилегированной группой военных старалась не думать; опасность нахождения рядом с ними не шла ни в какое сравнение с тем апокалипсисом, что разворачивался на улицах.
Из дверного проема показалась Сара. Она посмотрела на меня, затем на Роберта (тот коротко кивнул); потом быстро, на цыпочках, пересекла комнату в моем направлении.
– Ты чего здесь легла? Окно разбито, сквозняк. Еще и ливень хлещет, – но не успела я ответить, как девушка тут же продолжила. – В соседней комнате просто королевская гигантская кровать. Мы уже постелили, пошли. И теплее будет, и спокойнее. Там еще и свободное кресло есть, – проговорила она уже Сэму. Тот нехотя поднялся и поплелся в сторону второй комнаты.
– Спасибо, Сара, но я все-таки останусь тут, ведь…
– Иди в другую комнату, Штефани, – перебил меня Роберт, не отрывая глаз от карты и подкручивая параллельно с тем переключатель диапазонов на приёмнике. – Здесь действительно становится слишком холодно.
***
Темная комната с одним маленьким, заколоченным деревянными брусками окном. От замкнутого помещения кружилась голова, дыхание перехватывало. Через узкие щели между балками лился холодный блеклый свет – густеющая тьма улицы по сравнению с мраком комнаты была яркой. Пропахшая пылью кровать, занимающая большую часть пространства. Неработающий телевизор на стене. Затертое крупное кресло в углу. Сэм, свернувшийся клубком и укрывшийся каким-то пледом.
Я лежала с правого края кровати; перед моими глазами танцевали разноцветные пятна, и я старалась дышать ровнее, чтобы побороть стеснение в грудной клетке. Рядом тихо посапывала Сара. За ней уже спал отключившийся мгновенно Норман; еще одно место – с левого края, – пока оставалось свободным.
Очень хотелось спать, усталость отдавалась в каждом участке тела; но где-то на бессознательном уровне я ругала саму себя, мол, Штеф, как ты можешь хотеть спать, когда такая неразбериха вокруг? Как ты можешь сейчас уснуть спокойно, когда не знаешь, в сохранности ли Эндрю, ждет ли он вас, да и в полной ли безопасности ты сейчас находишься? Я не могла разрешить себе немного отдохнуть. Чувствовала вину за желание спать, когда вокруг хаос и безумие. Хотя понимала, что именно эмоциональные горки, страх, ужас и непонимание – именно они служили причиной вымотанного и разбитого состояния.
Сара оказалась права: эта комната была теплее – здесь не гулял так свободно ветер, не залетали капли дождя, – к тому же, мы все лежали рядом и грелись друг о друга. И чувствовала я себе действительно спокойнее; это, конечно, была надуманная, иллюзорная безопасность – но засыпающее тело не вникало в детали.
Дверь открылась, и вошел мужчина. На пару мгновений его осветил тусклый свет из соседней комнаты. Я сначала не узнала
