было всё равно. Я искал способ отключить разум, чтобы не думать о том, что произошло, о том, как она исчезла так же быстро, как появилась. Эллисон… её образ всё ещё оставался свежим в памяти, как будто я мог её коснуться.
В этот вечер я решил, что проще будет забыть, отвлечься. Так мне казалось. Я познакомился с другой девушкой. Мы разговорились, и я почувствовал, что она помогает мне отвлечься от всех мыслей о Эллисон. В конце концов, я предложил ей поехать ко мне.
Когда мы вышли из клуба, я смотрел на улыбающееся лицо девушки, но не мог избавиться от чувства, что внутри меня всё ещё что-то пустовало. С каждым шагом к машине возникало странное противоречие — радость и печаль одновременно, будто я пытался заполнить пустоту, но не находил подходящей детали.
Глава 5
Уолтер Коллинз
Поднявшись на свой этаж, я почувствовал, как адреналин всё ещё бурлит в крови, заполняя пространство вокруг. Девушку, которую даже не запомнил — как-то не до этого было, — я закинул себе на плечо, ощущая её лёгкость, словно она ничего не весила. Мысли о том, что меня ждет, кружили в голове, но я не хотел их слушать. Я просто шёл вперёд, стремясь отдалиться от эмоций, которые преследовали меня на протяжении всего вечера.
Когда я занёс её в спальню, свет мягко рассеивался по комнате, создавая интимную атмосферу. Мы разделись, и все звуки исчезли, остался только шум наших дыханий. Я чувствовал, как нарастает напряжение, как будто в воздухе витала искра, готовая воспламениться. Но вдруг, в самый разгар этого момента, раздался настойчивый звон телефона. Я вздрогнул, как будто кто-то резко выдернул меня из этого волшебного сна.
Отстранившись от блондинки, я быстро произнёс:
— Подожди, я скоро вернусь, — и, увидев в её глазах лёгкое недоумение, вышел на кухню.
На кухне я взял телефон, который продолжал звонить, как будто упрямо требуя внимания. Зачем мне это сейчас? Мои пальцы дрогнули, когда я посмотрел на экран. Имя, которое появилось там, вызвало у меня смешанные чувства — радость и раздражение. Я не хотел отвечать, не хотел слушать о делах.
Слышать знакомый голос было тяжело, особенно когда в комнате лежит девушка, на все готовая. Проблемы не исчезли, а только нарастали. Сделав глубокий вдох, я наконец поднял трубку, готовясь к тому, что ждет меня на другом конце линии.
— Да?! — злобно прошипев в телефон, мне пришлось ответить.
— Не злись ты так, я хотел сказать спасибо за то, что помог, — из трубки послышался голос Адама.
— И ты поэтому названивал мне столько? — нетерпеливо поинтересовался у него.
— Не только, хотел сказать, что я в городе и мы могли бы встретиться, сходить выпить, — произнес друг, на что я согласился и сказав, что я сейчас очень занят, отключился.
Вернувшись в комнату, я снова ощутил тот заряд энергии, который бушевал внутри. Но стоило мне только подойти к блондиночке, как реальность враз сменила цвет. Я начал снимать её нижнее бельё, которое меня совсем не возбуждало. Белый цвет, простой и ничем не примечательный, словно лишний слой в этой странной игре, в которую я не хотел играть.
В процессе я не мог избавиться от образа Эллисон. Каждый раз, когда я прикасался к её коже, мне представлялось, что это она, её рыжие волосы, её глаза, полные жизни. Вместо того чтобы наслаждаться моментом, я только терзался мыслями о том, что, возможно, делаю это не с той девушкой. Эти мгновения накатывали волнами — я пытался найти тепло и страсть, но вместо этого ощущал лишь пустоту.
Чувства накалялись, и только от одного её образа я чувствовал, как по венам бурлит возбуждение. Вся кровь приливала к животу, обжигая изнутри, но это не было той искры, которую я искал. Вместо сладкого ощущения желания в горле застревала тяжесть. Я пытался сконцентрироваться на том, что происходит, но в голове снова и снова прокручивались воспоминания об Эллисон: её лёгкий смех, её шаги, уверенные и грациозные, и тот момент, когда она смотрела на меня своими глубокими голубыми глазами.
Каждое прикосновение к блондинке лишь возвращало меня в реальность, где она не была той, кто могла бы пробудить во мне настоящую страсть.
За всю ночь мы с блондинкой занимались сексом три раза, и каждый раз это было как борьба с самим собой: я не мог отключить свой разум. Каждый раз, когда я закрывал глаза, в голове возникал образ рыженькой. Она была такой живой, такой яркой, как будто её огненные волосы светились в темноте. Каждое прикосновение к блондинке лишь возвращало меня к мысли о ней, и это превращало физическую близость в парадоксальное испытание.
Когда блондинка прижималась ко мне, я чувствовал тепло её тела, но это тепло не могло затмить то, что я искал. Я пытался сосредоточиться на её голосе, на её возбуждённом взгляде, но каждый раз находил себя застрявшим в том моменте, когда танцевал с Эллисон. Я вспоминал её движения, её улыбку.
Ближе к утру, устав от этой борьбы, я наконец-то заснул, но моим сном снова овладел кошмар.
* * *
Перевалившись на спину, я распахнул глаза, ища сигареты, которые, казалось, прятались от меня. Вдохнув, я почувствовал, как ком в горле вновь сжался, поднимая старые страхи и ненависть. С каждой секундой, проведенной в этом состоянии, мне становилось всё тяжелее. Пытаясь глубоко дышать, я наконец-то вытащил пачку и закурил прямо на кровати, стараясь успокоить дрожащие руки.
Дым медленно поднимался вверх, унося с собой все ненужные мысли. Но вместо облегчения в голове сразу всплыл образ Эллисон — её яркие рыжие волосы, блестящие, как огонь, и глаза, полные жизни. Я почувствовал, как сердце снова начинает биться быстрее.
Кто же ты, моя фантазия или явь? Этот вопрос крутился в голове, словно заезженная пластинка, и каждый раз, когда я его произносил, мне казалось, что он звучит всё более безумно. Вчерашние моменты с ней всё ещё мелькалив сознании, накрывая меня волной воспоминаний — как она смеялась, как двигалась, как смотрела на меня. Каждый миг, каждый взгляд запечатлелся в памяти, словно они были частью чего-то большего, чем просто встреча.
Сигарета догорала между пальцами, и я смотрел, как пепел осыпается на простыню.
Увидев в своей постели какую-то блондинку, я мгновенно встал с кровати. Я мельком посмотрел на её оголённый зад, который казался мне чем-то совершенно чуждым. Внутри не возникло ни одного проблеска возбуждения,
