ни искры желания продолжать это утро так, как оно начиналось.
Ничего. Я побрёл в ванную, ощущая, как напряжение в груди давит на лёгкие. Включив душ, я залез под струи.
Вода, струящаяся по коже, была горячей, как я и хотел, но она не могла смыть то, что скопилось внутри. Я стоял под потоком, прислонившись к стене, и пытался дышать ровно. Каждый вдох был трудным, словно я пытался проглотить нечто тяжёлое, застрявшее в горле.
Мысли о том, что произошло ночью, накатывались волной, и я пытался остановить их, но они не слушались. Блондинка была просто мимолётным мгновением.
Эллисон. Её образ вновь всплыл в сознании, и я не мог избавиться от навязчивого желания понять, почему она оставила такой глубокий след в моём сердце.
Горячая вода лилась на меня, словно пытаясь очистить не только тело, но и душу, но вместо этого только усиливала ощущения. Я думал о том, как легко и беззаботно она двигалась, о её заразительном смехе, который все еще звучал в моих ушах. Каждое воспоминание было как резкий удар в лицо, заставляющий чувствовать себя ещё более одиноким и потерянным.
После нескольких минут такого состояния, я наконец-то собрался с мыслями и сделал глубокий вдох. Я был полон противоречий: с одной стороны, я жаждал её, с другой — не хотел терять себя в этом безумии. Почему Эллисон продолжала преследовать меня даже сейчас?
Я хотел снова увидеть рыжую, даже если она была моей больной фантазией. В моих мыслях она стала не просто образом, а чем-то настоящим и живым. С ней мне хотелось играть, смеяться, жить полной жизнью, а не просто упиваться алкоголем и трахать каждую официантку, которая случайно оказывалась рядом. Каждый миг, проведённый с ней, словно вспышка, разжигал во мне искру надежды.
Удивительно, что я не забыл её. Вокруг меня была целая галерея лиц, но ни одно из них не вызывало в сердце таких эмоций, как Эллисон. Я постоянно возвращался к тем мгновениям. В эти моменты мне казалось, что я мог бы быть счастливым, даже если вся жизнь вокруг превратилась бы в серую рутину.
Может, чтобы забыть Эллисон, мне нужно с ней переспать? Этот вопрос щипал мои мысли, как острый шип, который невозможно игнорировать. Скорее всего, именно поэтому я почувствовал потребность в действии, в том, чтобы осуществить это желание как можно быстрее. Я знал, что только так смогу хоть немного освободиться от её образа, хоть на время погрузиться в нечто более физическое, менее запутанное.
После того случая, когда я потерял контроль над своими эмоциями и позволил себе открыться, я решил, что больше не хочу и не собираюсь никому доверять. Этот урок был слишком дорогим — сломанные надежды, обманутые ожидания, горькое чувство предательства и потери. Я стал строить вокруг себя защитную стену, делая каждый новый контакт поверхностным, не позволяя себе вникать в детали.
Эллисон будет просто очередной в моем богатом списке, с кем я спал. Так я себя успокаивал, пытаясь убедить, что это действительно так. Я планировал провести с ней ночь, наслаждаясь её компанией, как будто это было простое развлечение, очередной легкий флирт. Я бы позволил себе забыть её, так же быстро, как мы познакомились. Это должно было быть легко.
Я начал понимать, что играю в опасную игру.
Рыжая неожиданно стала символом всего, чего я избегал. Мы даже не знакомы, странно, не так ли? Она могла разрушить мой защитный барьер, оспорить мои решения. И это меня пугало. Я боролся с желанием снова увидеть её, но мысль о том, что она может разорвать мой замкнутый круг, одновременно привлекала и настораживала.
Вернувшись в комнату, девушки уже не было, а на тумбочке снова бумажка и номер телефона. Выкинув ее, я пошел на кухню что-то приготовить. Хоть я и редко этим занимался, но сегодня хотелось чем-то занять себя.
Мои кулинарные способности заканчивались на омлете или мясе. Приготовив яичницу и кофе, сел в кресло и смотрел какую-то тупую передачу. Доев, я набрал Тревера и попросил сайт их университета.
— Кстати, хотел спросить, ты знаешь Эллисон? — произнес я, стараясь сделать свой голос как можно более непринужденным.
Тревер рассмеялся, и его смех прозвучал так, будто он был готов к такому вопросу.
— Стерва университета? Конечно, как не знать её! — начал он ерничать, его голос полон игривости и легкости. — Она же как звезда на этом небосклоне — яркая, заметная, и с ней всегда что-то происходит. А что, заинтересовался?
Его слова вызвали у меня смешанные чувства. Смех Тревера лишь усилил моё желание узнать больше.
Неудивительно, что она стерва там, с таким то характером. А это значит, что она не моя больная фантазия, и что она реальна.
— У неё есть кто-то? — спросил я, подводя свой вопрос к самой сути. Я старался держаться расслабленно, но в голосе уже чувствовалась нотка беспокойства.
Тревер мгновенно уловил перемену в моём настроении.
— Не знаю, как сейчас, но раньше о её романе ходило много слухов. Кажется, с каким-то парнем она встречалась, но когда это было — не помню точно. Ты, похоже, запал на неё, — в его голосе слышалась игра.
Меня охватило какое-то странное чувство — смесь ревности и неуверенности. Я понимал, что не могу просто так взять и начать проявлять эмоции. Но в то же время я не мог избавиться от навязчивой мысли, что, возможно, она всё ещё была с кем-то, и эта перспектива вызывала во мне острое желание узнать правду.
— Да нет, просто интересно, — попытался я отшутиться, хотя это звучало довольно неубедительно.
— Интересно? — Тревер продолжал поддразнивать меня. — Или ты просто хочешь её завоевать? Похоже, что ты уже увлёкся.
Я осекся на мгновение. В его словах была доля правды, и я не мог отрицать, что образ Эллисон занимал всё больше места в моей голове.
— Ладно, — произнес я, стараясь вернуть разговор в более лёгкое русло. — Просто дай мне знать, если узнаешь что-то новое.
Тревер, по-прежнему весело смеясь, согласился, и мы продолжили разговор на более нейтральные темы. Но в то время как слова летели, мысли о Эллисон продолжали сжимать меня, как тяжёлый груз. Я понимал, что не могу просто игнорировать это чувство — в глубине души меня тянуло к ней, и я хотел понять, что это значит.
— Еще кое-что, — добавил я, — Есть ее номер? — продолжил, предвкушая наши разговоры.
— Ща скину тогда тебе, — сказал тот, после чего я отключился.
Раз у нее никого нет, то кто ее забирал
