часа. Он перехватил мать у крыльца: она как раз возвращалась из школы. Новость она выслушала с поразительным, даже ужасающим спокойствием. Лишь зрачки темных, почти черных глаз становились всё шире, пока сын выкладывал новости.
– Зачем стоишь на крыльце? – спросила она, словно не понимая, как реагировать на ужасную опасность, которая спустя восемнадцать лет пришла по её следам.
– Я тоже могу быть заразен… И это только дело времени… – Рэнди сглотнул, ощутив, насколько ему не хочется умирать. Зато ужасно хотелось взять мать за руки – не только для того, чтоб выразить заботу, но и для того, чтобы почувствовать себя уверенней. – Слышишь крики?.. Сейчас начнётся паника, неразбериха – черт знает что. И нужно, чтобы ты была от них подальше. Отец просит, чтобы ты взяла лодку и отправлялась на Тюленье Пастбище. Прямо сейчас!..
– А что – это может скоро закончиться? – хмыкнула Альда.
– Не дети, отобьёмся, – Рэнди заставил себя улыбнуться.
– Хорошо, милый, – вздохнула мать. – Я только дождусь Илью, чтобы с ним попрощаться. И всё-таки, зайди в дом…
Рэнди отрицательно покачал головой.
– Тогда подожди несколько минут. Я соберу еду для Акеми и для тебя. И cпальник твой, и тёплые вещи… – Альда старательно прятала слёзы, но дрожь в голосе выдавала её.
Рэнди остался сидеть на крыльце, рассеянно наблюдая, как люди высыпают на улицу, причитая, охая и пытаясь получить от таких же ошарашенных соседей ответ на самый простой вопрос: что теперь делать? Самые шустрые (они же самые умные), похватав закутанных детей и рюкзаки, молча спешили к причалам. Юноша знал, что лодки в Мак-Мёрдо есть не у всех; те, что дожили до сегодняшних дней, были на вес золота. И теперь он беспокоился, что их собственную лодку кто-то может забрать. Мак-Мёрдо был из тех городов, где двери запирали разве что в стужу и воровство до сих пор было немыслимой вещью, но ты не узнаешь людей, пока не окажешься с ними на дне ямы: тогда и посмотришь – станут ли тебя толкать наверх или дёрнут обратно, чтобы, встав тебе на голову, оказаться чуть выше соседа.
Проверять это у Рэнди желания не было. И он не понимал, зачем Альде ждать Осокина, если тот ясно и понятно передал: хватай лодку да греби отсюда подальше!
– Парень, ты в дозор собираешься? – окликнул его крепкий седобородый рыбак Алехандро, чей отец до Блэкаута был начальником порта. Такой должности, как «старейшина» в Мак-Мёрдо официально не существовало, однако статус у Алехандро был именно такой: Золотой Век он помнил лучше всех в городе и лучше всех разбирался в мореплавании благодаря тому, что в юности ходил на яхте и занимался спортивной рыбалкой. К Алехандро уже присоединились садовник Фил и близнецы Ник и Нилл О’Коннеллы; те были двумя годами старше Рэнди и с детства его недолюбливали, по им одним ведомой причине перетащив свою неприязнь во взрослую жизнь: возможно, потому, что на юного кузнеца чаще поглядывали сверстницы.
– Дозор?.. – заволновался Рэнди, поднимаясь с крыльца.
– Ну, да! Кто-то должен ночью оборонять стену, если Изверги решат нас захватить! Им ночь не помеха: говорят, у них многие видят, как днём!
– Когда сбор?
– Сейчас, глупый! – рявкнул на него Алехандро. – Нужен каждый, кто может держать в руках что-то тяжелей удочки!
– Дайте мне час или два, – попросил Рэнди, прислушавшись, не идёт ли Альда с передачей для Акеми. – Масако слегла, а её мама дома одна…
– Понятно, – шумно выдохнул Ник. – Наш горе-кузнец за юбками прячется. Пойдёмте-ка дальше, ловить тут нечего.
– Куда подойти? – спросил Рэнди у Алехандро, проигнорировав неуклюжую нападку.
– К бывшему ретранслятору, – старик был не в восторге от того, что Рэнди задержится, но, похоже, сильно не злился – Мы всех собираем там.
– Долго будете ждать! – фыркнул Нилл. – У него ж дела поважней Извергов – баб развлекать!
– Цыц, щенок! – одернул парня Алехандро. – Проживи сначала столько лет, сколько госпожа Мацубара, а потом что-то вякай про «развлекать». Рэнди, что есть из оружия?
– Топор…
– Нормальный хоть?
Рэнди показал размер топора, который он и Масако выковали для Князя. По-хорошему, оружию требовалось время, чтобы нормально сесть на рукоять, но Извергам, понятное дело, было на это плевать. Зато Нилл и Ник настороженно переглянулись. Вряд ли у них было что-то серьёзнее ножей для разделки рыбы. Масако и Алехандро не раз говорили, что старинные орудия шахтеров и портовых рабочих можно было прекрасно использовать как оружие: резать, жечь, метать ими глыбы за сотню килограммов или сразу несколько камней поменьше. Но что толку фантазировать, как можно было бы с их помощью отбиться, когда они превратились в бесполезные железяки. Возможно, правда, в глубине шахт кое-что и сохранилось, но там всё подчистили ушлые искатели наживы из Рэйлтауна…
Щелкнула, открываясь, дверь в дом. Альда молча выставила на крыльцо рядом с Рэнди сумку с едой и вещами, едва заметно погладила сына по плечу и зашла внутрь. Юноша, не мешкая, поспешил в кузницу, махнув на прощание Алехандро. Ник и Нилл над чем-то неприлично громко заржали. В другой раз он обязательно спросил бы, в чем причина такого веселья, но сейчас у него было дело поважней.
Когда он шагнул в кузницу, то заметил, что к запаху угля примешивался запах еды и удивился: в этот день ни он, ни Масако, пока она была на ногах, ничего не готовили и даже не успели разогреть. Когда маленькая серая тень юрко и бесшумно скользнула юноше навстречу, он застыл от неожиданности, как вкопанный.
– Как она, сынок? – спросила седая до белизны Акеми.
Рэнди смутился. Раньше он считал Мацубара-старшую слабоумной, потому что та почти всегда молчала.
– Жить будет, – тяжело проговорил Рэнди. Хоть ему и не хотелось давать старушке ложную надежду, но как без неё, в такой-то ситуации?
Он подошёл к бочке с водой, в которой они с Масако охлаждали готовые изделия, и тщательно вымыл руки.
– Поужинай, – велела женщина, взяв его ладонь и подводя к дивану. На блюде золотилась горка мелкой жареной рыбы и дымились две крупные запеченные картофелины с грибной подливой – то, что надо после изматывающего дня. Акеми словно заранее знала, когда он придёт: уж не колдунья ли? Да нет, конечно: просто мать.
– А я к вам с гостинцем… – он раскрыл было сумку, но старая женщина повелительно кивнула на стол.
– Ничего не пропадёт, милый.
Неужели нужна была такая беда, чтобы вывести её из многолетнего полусна, чтобы люди вновь стали ей небезразличны? «Адские льды, я ничего не понимаю в людях», – подумал Рэнди.
– Вы как себя чувствуете?
– Поменялась бы с Масако, не раздумывая. Когда скончался её братик, нам с любимым было тяжко. Но терять уже взрослого ребенка, Рэнди, в сто раз больнее. А особенно такого прекрасного… Я б сейчас охотно зарыдала, но даже этого не могу!..
– Она сильная. А болезнь вряд ли смертельна для каждого. Отец говорит – даже при самых опасных эпидемиях кто-то всегда выживает… – Рэнди пытался поверить в это и сам, но отчего-то не получалось…
– Ты сам-то как, сынок? – крохотная, почти детская ручка ласково погладила его голову.
– Пока нормально, – пожал плечами Рэнди, ломая картофелину вилкой.
То, что Акеми не нуждалась в его постоянном присутствии, снимало с его плеч целую гору (хотя оставались ещё и другие). По крайней мере, можно выйти с топором в ночь, не думая о том, что нужно выносить из-под беспомощной старушки горшки. И даже если сляжет он сам, она какое-то время продержится. А там и Масако, дай ей Солнце сил, вернётся домой… Нет, планов лучше не строить. Они ведь даже эту ночь могут не пережить…
Акеми, как оказалось, знала и об этом – успела побывать на улице и услыхать причитания соседей. Но Извергов она, по-видимому, боялась меньше всего, вернее, совсем не боялась. То, что Рэнди вот-вот её покинет, она тоже восприняла спокойно. Сам же юноша нервничал всё больше – так, что несмотря на голод, осилил только половину картофелины да несколько хрустящих, словно семечки, рыбешек, запил
