востро. Это повёрнутый на власти и контроле мужик, и с возрастом такие люди лучше не становятся. Не спорь с ним без необходимости. Попытается оскорбить, – представь, что это лает собака. И вот что: старайся, чтобы об Извергах услышало как можно больше народу в Мирном. Напугай их как следует: они не должны считать, что смогут отсидеться.
– Постараюсь.
– Хорошо, что у тебя есть карта, сынок. Я бы не смог нарисовать дорогу так точно… Управлять своим полётом сможешь? Менять направление?
От удивления Рэнди поперхнулся чаем и расплескал его себе на колени. Доктор Осокин и Арсения словом «сынок» особенно не баловал, а приёмного сына называл исключительно по имени.
– Летал бы раньше – знал бы точно…
– Тебе нужно много горячего воздуха или газа для подъёма. Вы с Масако продумали, как будете его закачивать?
– Не успели… Но форму парашюта придется менять, чтобы воздух поднял его наверх и оставался внутри… – Рэнди изобразил руками шар.
– Я помогу! – отозвалась Акеми, оторвавшись от заваривания чая. – Достаньте мне только хороший живой клей: я им столько вещей перечинила…
– Где ж его сейчас возьмешь? – нахмурился Рэнди. – Разве что варить самим, а он готовится долго…
– Он есть дома, Альда завтра принесёт, – сказал доктор. – И будь готов лететь следующей ночью: времени мало.
Половину следующего дня, пока света было много, Рэнди, Акеми и Альда провозились с парашютом, превращая его из купола в подобие шара. Пока они резали и клеили ткань, ее объем уменьшился так заметно, что Рэнди всерьез забеспокоился – сможет ли он вообще взлететь?.. С не меньшей тревогой он наблюдал и за Акеми… Доктор Осокин к ним не заходил, известий о Масако так и не было, но на лице старой женщины он не видел ни слезинки. Похоже было, что кроме работы, она не замечала ничего и не хотела прерываться даже на еду, пока Альда специально не просила её отдохнуть.
С утра пришёл посланный Алехандро Ник, – то ли для того, чтобы забрать Рэнди на стену, то ли передать новое задание. Но Акеми выдала ему свежую партию выкованных Рэнди стрел и объявила, что бедняга подхватил-таки птичью чуму. Тогда Ник попытался выпросить у старой женщины топор. Всё равно, дескать, хозяину он больше ни к чему.
– Конечно, милый, – мягко сказала она. – Только учти, что Рэнди полночи провалялся с ним в обнимку.
Ник улетучился в мгновение ока; его исчезновение ускорило приземление приблудной чайки, которую почему-то не подстрелили с крыши. Завидев птицу, Акеми сама немедленно шмыгнула в дом. Рэнди, понимавшего, о чем шёл разговор, одолевала досада: юноше ужасно не хотелось подводить товарищей, несмотря на взаимную неприязнь к Нику и Ниллу. И то, что сейчас приходилось кого-то обманывать, ставило весь замысел под сомнение. Может, родители просто хотят, пользуясь внезапным шансом, услать его подальше, чтобы спасти?.. Но как же Арсений? Он-то почему должен погибать, будучи доктору родным сыном?.. Потому, что имел «несчастье» стать врачом?.. Рэнди передёрнуло от нового, уничтожающего чувства: он впервые ощутил себя предателем.
– Ты крышей, что ли, поехал? – возмутилась Альда, когда он ударил кулаком в стену.
– Это ведь не для того придумано, чтоб я спасся?..
– Бред какой! Когда мы учили тебя драпать от опасностей? Думаешь, там, в Рэйлтауне, в Мирном, в Семи Ветрах – тебя ждут с накрытым столом и песнями? Ты попробуй до них сначала дойти! Начать с того, что можно набрести на Потерянных Детей!
Рэнди поёжился: два с лишним года тому назад те тоже едва не напали на МакМёрдо, но повоевать с бандитами парню тогда не довелось. Князь и его «гвардия», хоть и с потерями, но сумели отогнать налётчиков – то был единственный раз на памяти Рэнди, когда он сделал для города что-то хорошее.
– Да, если б ты сейчас ковал стрелы, довольны были бы все. Только вот стрелам до плазменных пушек далековато. На будущее скажу: решил что-то – действуй!..
Выгнутая полукруглым сводом крыша мастерской для старта не подходила, зато годилась для того, чтобы, разложив на ней шар, наполнять его горячим воздухом из трубы. Накрыв решёткой бак для дождевой воды, Рэнди смог на получившейся площадке закончить сборку корзины, соединив между собой уже готовые части, над созданием которых вместе с ним работала его наставница.
Было темно: юноша не мог выбраться из дома раньше, чем его знакомые уйдут держать караул на городскую стену. Когда шар наберет достаточно воздуха, видно его будет и оттуда; все, кто не спит и не горюет по умершим, будут знать: в кузнице происходит что-то необычайное – то, что под силу понять одному лишь Алехандро. Но, вспомнив слухи о предателе, которые расползались по городу, Рэнди понял: подозревать, скорее всего, будут его.
Поверхность шара вздымалась и подрагивала, как живая, разбухая от горячего воздуха. К печной трубе Рэнди подсоединил еще одну – длинную, гибкую, вставив в отверстие шара другой ее конец. Внизу Альда и Акеми жгли мокрую шерсть, тряпьё и срезанные волосы, служившие набивкой для подушек и материалом для плетения веревок. В корзине ждал своего часа бочонок с трэш-газом – жидкостью, которой кормили свои дрезины железнодорожники Рэйлтауна, умевшие превращать в топливо бытовой мусор. В корзине хватало места лишь для этого бочонка да самого Рэнди. Лечь и даже сесть внутри было нельзя: юноша постарался, чтобы корзина была как можно легче, а значит – как можно меньше. Улетал он с тем самым рюкзаком, с которым Илья Осокин когда-то покинул Мирный.
Закрепляя стропы крепкими морскими узлами, Рэнди мысленно умолял Старшее и Младшее солнца, чтобы доктор все-таки пришел проститься с ним. Парню казалось, что если отец не появится, удачи в этой дерзкой вылазке ему не видать. До сих пор ему с трудом верилось, что именно Илья, то и дело ворчавший на сына за сумасбродные затеи, предложит ему выбираться из города по небу. Парашют уже вздымался выше роста Рэнди, походя то ли на сугроб, то ли на гладкий бок кита- альбиноса. Ждать предстояло еще немало, но юноша и помыслить не мог о том, чтобы пойти погреться в мастерскую. Ему казалось – стоит отойти на шаг, и с аэростатом непременно случится беда.
– Ты ничего не заметил во внутреннем кармане? – спросила Альда, взобравшись к сыну по наружной металлической лестнице.
– Нет, а что? – удивился Рэнди, расстегивая пальто.
– Стоп, не трогай! – остановила его мать. – Там украшения твоей бабушки: золото, серебро, обручальное кольцо из платины… Ими будешь расплачиваться с железнодорожниками на Магистрали и с лодочниками в Семи Ветрах.
– Семи Ветрах?
– А как еще ты вернёшься? Попасть в Мак-Мёрдо сейчас можно только с моря.
– И то верно…
– При хорошем ветре это немногим медленнее, чем по Магистрали… Главное – будь благоразумен, помни, что нам ты нужен живым.
Альда обняла его изо всех сил, прижавшись щекой к его щеке. Ветер налетал резкими толчками, словно желая сбросить обоих с крыши. Разомкнуть объятия мать и сына заставил стук шагов по металлическим ступеням, и оба вздохнули с облегчением: то был не кто иной, как Илья Осокин. Рэнди побоялся спрашивать, что с Масако, из боязни услышать худшее, но доктор, разглядев немой вопрос в глазах сына, шагнул к нему сам и прошептал:
– Ещё нет… Вчера я-таки рискнул вколоть просроченный препарат. Летальность грибка такова, что хуже уже не будет…
– Акеми сказал?
– Не хочу обнадёживать заранее. Карту не забыл?
– Нет. – Рэнди положил руку на тубус, висевший на поясе.
– Провизию?
– Рюкзак трескается.
– Огниво?
Рэнди хлопнул по карману. Оно было на месте.
– Спальник?
Юноша кивнул. Мать выдала ему спальник Рахманова, почти десяток лет пролежавший в тайнике вместе с другими забытыми вещами. В день, когда гостю пришлось бежать, Альда всерьез испугалась, что шайка Князя может нагрянуть к ней домой, и спрятала вещи, сказав сыну, что сожгла их – чтобы не давать ему соблазна устроить поиски.
Шар, теперь еще сильней напоминавший кита, начал подниматься в воздух и дернулся так, что не будь корзина закреплена цепями, то
