пока те окончательно не растворились в сумерках. Затем вернулся к Хуану и почесал его мохнатое ухо. Запах горелой синтетики ударил бедняге в нос, вызвав недовольную гримасу, но хвост дружелюбно застучал по камням, а тяжёлая морда ткнулась в мою теперь уже скелетообразную руку. Когда в жизни есть существо, которому ты нужен любым, – ты счастливей большинства населения земного шара. А что Вильгельмина? Если б она меня увидела как есть – испугалась бы?..
Я посмотрел в сумрачное небо, будто оно могло ответить. Готов поспорить, кто-то придумал бога в минуту крайнего одиночества; вот и мне почудилось какое-то движение наверху. Спутник. Никому не нужный спутник.
Взяв Хуана на руки, я затащил его на дрезину, уложил поудобнее и тронулся в путь. По Магистрали мы сможем проехать три четверти пути, а затем собаку придется нести на плечах в гору, и тяжелей придется ей, а не мне. Впервые я пожалел, что настолько далеко забрался, но сразу же сказал себе, что не стоит печалиться о грядущих трудностях, пока они не наступили.
Но вот на запястье замерцал зелёный огонёк. Квантовая связь, чтоб меня! Неужто Гелиополис вспомнил про меня? Долго ж они собирались с духом!
– Приём, – мысленно командую я, запуская гарнитуру, и ставлю дрезину на тормоз.
– Велиард…
Она жива! Жива спустя столько лет…
– Ви, тебе придётся мне всё объяснить, – на самом деле я хочу сказать совсем другое, но понимаю, что умру, если не узнаю правды. – Во-первых, где ты?
– Там, куда тебе не добраться… И откуда не вырваться мне.
– Во-вторых – кто ты?
– Как ты мог догадаться, я не человек, Велиард. Я фантом. Работа чужого мозга. Искусственный интеллект, если можно так сказать.
– Ты из какого-то Хранилища Душ! – я, наконец, озвучил то, о чем догадывался давно. – Одна из наших клиентов… А может – сотрудников… Потому что с самого начала знала, кто я. Знала же! Тебе не нужно даже признаваться, не нужно называть своего реального имени, это неважно. Даже если ты была в той жизни мужчиной – плевать… Важно то, кто ты есть, и что для меня сделала… Солнце ясное, почему ты так долго молчала?
– Я б и сейчас не стала говорить. Но навстречу движется ещё одна дрезина. И людям, что в ней едут, лучше тебя не видеть.
– Но ты видишь меня…
– Да, любовь моя. Веришь, нет, но путь к тебе я однажды найду…
Однажды я решил покончить с её бесконечными тайнами и попытался убедиться в том, что она не работает на Пророка. Я подарил ей кольцо, которое на самом деле было вирусом последней разработки. Мой фокус она раскусила почти сразу и вышла из Омниверса, швырнув кольцо мне под ноги, а вскоре покинула меня окончательно. Первое и единственное, что получилось выяснить с помощью кольца, – точка подключения Вильгельмины находилась на Луне. И не сказать, чтобы это было чем-то из ряда вон выходящим. Либо Вильгельмина принадлежала к персоналу «Согдианы» или «Сольвейг», либо могла подключаться к лунным компьютерам с Земли, путая след. Первая версия казалась мне правдоподобнее; к тому же, в те времена я представлял интерес как для Линдонов, так и для советской разведки.
И тем, и другим было выгодно, чтобы я оставил «Наутилус», но если Москве было интереснее меня переманить, то Линдонам – отгрызть кусок бизнеса, разорить меня, сделать недееспособным или избавиться от меня любым другим способом. И то, что Вильгельмина вдруг объявилась вновь, когда я оказался на распутье, убедив присоединиться к «Крылатому Солнцу», говорила в пользу первых. К русским я, несмотря на шумиху вокруг революции на Марсе, враждебности не испытывал. Линдоны пугали меня больше, и мой переезд в Антарктиду был своего рода бегством из мышеловки.
Не раз и не два я думал – вдруг они этого и добивались?! Ведь в итоге они с блеском и без кровопролития избавились от меня и прибрали к рукам большую часть «Наутилуса». То, что кто-то из них умудрился пережить Блэкаут, я даже не сомневался. А значит – Вильгельмина могла быть их программой и за долгие годы тренировок идеально имитировать человека.
– Это слишком жестоко – появляться раз в несколько лет, чтобы подкинуть мне очередную загадку, а затем исчезать, бросать меня в одиночестве, словно я на сто процентов машина… Ты не думала, что однажды я просто не дождусь?.. Нет, мне совсем не тяжело одному. Настоящая пытка – расставаться с тобой… Разнимцу понимаешь?
– Только не говори, что в знак протеста собрался умирать.
– Ты видела сама: желающие помочь найдутся всегда!
– Послушай, Велиард. Есть ещё один желающий – помощней этих дурачков. До сих пор нам везло, что ему сейчас не до Антарктиды.
– Я и так похоронен на глыбе льда. Всем, кто умней жителей Рэйлтауна, я с большей вероятностью пригодился бы живым. Даже гипотетическим Линдонам.
– Велиард – я чертовски рискую, говоря об этом сейчас, но три вещи ты должен знать. Во-первых, я полностью электронное существо и никогда не жила в оффлайне, хотя довольно долго была уверена в обратном. Во-вторых, за смертью твоей мамы стоит Пророк. Не предположительно, а точно. Как только он узнает, что ты пережил Блэкаут, он поспешит исправить эту досадную недоработку…
Словами «досадная недоработка» Вильгельмина случайно выдала величайшую в мире тайну, по сравнению с которой её искусственное происхождение уже не могло меня поразить.
– А в третьих, наш Пророк принадлежит к одной весьма известной семье!..
Алые крылья
Иван Василевский, 7 сентября 2192
Я покидал мастерскую Захарии Гласса, когда в меня чуть не влетел парень лет шестнадцати с копной волнистых чёрных волос и грубыми чертами широкого лица – должно быть, тот самый Юкка, чьё имя хозяин так неосторожно при мне назвал. Бросив короткое «виноват», молодой человек торопливо зашёл внутрь с ланчбоксом, из которого пахло какой-то снедью. Стоило мне оказаться снаружи, как скрипучий фальцет Захарии разнёсся не то, что на всю лавку, а, наверное, на весь уровень.
Из тех выражений, которыми осыпал беднягу старьевщик, «яйцечёс», «мозгов как у блохи» и «собачья гангрена» были самыми ласковыми. И, если бы я рискнул снова заглянуть внутрь, то, держу пари, увидал бы, как вредный дед таскает своего помощника за волосы по углам мастерской. Но я предпочёл смыться быстрее, чем Юккин мозг свяжет воедино мое лицо и громкую хозяйскую выволочку: думаю, с мальчишкой скоро придется поработать.
В «Бархатной ночи» меня ждал новый сюрприз: письменное приглашение не от кого иного, как от Хайдриха на сегодняшнее шоу в «Алых крыльях» – на самой настоящей бумаге, мелким почерком с завитушками. Я-то ждал, что добиваться аудиенции придется долго и окольными путями, а тут «объект исследования» подаёт голос первым! Есть в этом и довольно чёткий подтекст: «Кто бы ты ни был, дорогой гость, ты у меня в руках. Я знаю, где ты живёшь, и сам определяю ход событий…» Интересно, успел ли он пронюхать о моей покупке?
Перчатку я завернул в обрезок ткани, засунул на самое дно рюкзака и прикрыл другими вещами. Затем послал Рахманову радиограмму: «Нашел алмаз; судьба хозяина неизвестна», на что получил ожидаемый ответ: «Копай дальше». Без квантовой связи, конечно, тяжело: я предпочел бы забросить в Гелиополис голограмму перчатки, чем передавать что-то на словах. Но Рахманов ясно дал понять: лучше не привлекать к себе внимание с Луны.
Хайдрих назначил встречу в семь вечера, и времени в запасе у меня было ещё много: на то, что Джек вернётся быстро, я особенно не рассчитывал. Поэтому, спрятав свою находку, я вновь отправился в «Белую Русалку», на сей раз – порасспрашивать рыжую барменшу Белку о Захарии Глассе; мне было интересно, каким путём к старику могла угодить марсианская перчатка. Зашел издалека, спросив, стоит ли что-либо ремонтировать у него в мастерской. Мне порекомендовали его как хорошего мастера, которому до поры до времени доверял вещи и оружие даже Хайдрих.
– А потом заказов от начальника не стало. Даже его амбалы – и те стали редко свои пушки приносить. То-то Захария тогда
