было, и мельтешение несильно отвлекало Аню от любования красотами природы.
Внизу работали криминалисты. После взрыва уровень воды упал на несколько метров, открыв взгляду донную ложбину. Аня видела, как полицейский, присев на корточки, фотографировал останки. Достав зип-пакет, он аккуратно положил в него браслетик, снятый с кости ее руки. В свете солнца блеснувший медальон, словно подмигивая на прощанье, отправился в чемоданчик для передачи на экспертизу. Ане стало хорошо. Впервые за долгое время она почувствовала покой. Ощутила легкость тела и обволакивающее тепло, исходившее изнутри.
Солнце светило все ярче, заставляя Аню жмуриться. Аня улыбалась. Она стала похожа на себя с детской фотографии. Тогда родители подарили ей на день рождение милого щенка. Она светилась. Светилась буквально. Ее сознание уплывало все дальше из этого мира, в котором она оказалась заложником. Ее призрак таял, освобождая душу от бремени свершенной мести. Она прошла свой путь.
Глава 22
Смоленская область
Осень 2022 года
Осеннее солнце еще пригревало. Только закончившееся бабье лето первыми ночными заморозками постепенно окрашивало листья в желтый цвет. Высокие березы стояли по бокам аллеи и шелестели на ветру, уже достаточно промозглом, чтоб заставить кутаться в пальто и куртки собравшихся людей.
Светлана Владимировна и Анатолий Дмитриевич стояли молча. Даже Настька, переживающая гормональный всплеск подросткового возраста, сделавшаяся в последний год ершистой как карась, приобняла маму, уткнувшись носом в ее теплое, мягкое плечо. Двое кряжистых мужиков работали лопатами, аккуратно ссыпая песчаный грунт на бархатную обивку гроба. Не было криков. Не было слез и причитаний. Родные все уже пережили, все выплакали.
Когда позвонили из полиции, Светлана Владимировна сразу догадалась, что пришли вести о старшей дочери. В ту ночь ей снилась Аня. Снилась впервые за долгие девять лет.
Анютка улыбалась, гуляя по цветущему лугу, залитому ярким светом. Она была счастлива и весело махала рукой, будто зная, что мама за ней наблюдает. Сон искрился нестерпимым сиянием, и в какой-то момент Светлана Владимировна открыла глаза, щурясь от утренних лучей, заполнивших золотом всю спальню. С детской фотографии, стоявшей в рамке на комоде, на нее смотрела Анечка, радостно прижимавшая к себе маленького мопса.
Мужики, закончив работу, отошли в сторону, надежно присыпав деревянный крест, так, чтобы он простоял положенный год до момента установки гранитного памятника. Потянулись венки, пусть и не с такими пафосными надписями, какие бывают при скоропостижном горе, но честные и полные скорби. Друзья и близкие густо заложили светлый бугорок насыпи цветами. Кто-то зажег лампадку.
Сначала следователь не хотела отдавать личные вещи Ани. Но, сжалившись над пожилой женщиной, разрешила забрать памятную мелочь, вряд ли имевшую ценность в расследовании.
Светлана Владимировна, нащупав в кармане браслет, крепко сжала его рукой. Эйфелева башенка больно впилась в кожу. Когда близкие начали потихоньку разъезжаться, Светлана вынула бижутерию. Присев на корточки, она положила безделушку в изголовье могилы.
— Доченька, твое сердечко всегда было в дороге. Ты это любила. Так пусть этот путь станет твоим новым путешествием, — прошептала мама.
Жизнь продолжалась.
Глава 23
Смоленская область
2012 год
Валера, по кличке Будулай, бежал к машине быстрее всех, несмотря на отсутствие пальцев на правой ноге. Ему их ампутировали прошлой зимой из-за обморожения. Сказывалась спортивная подготовка в прошлом физически крепкого капитана милиции.
Сегодня не везло. Утренний хабар был скудным. Пары мешков чермета едва хватило на то, чтоб Сонька, кривя недовольной рожей, все-таки выдала бутылку паленки. Алкоголь чуть успокоил дрожащие руки, делая движения не такими скованными.
Под конец лета стояла безветренная жара. Марево, накатившее в полдень, совсем расслабило Будулая, лениво пролежавшего весь день на матрасе подле хибары. Хотелось жрать. Скоро должны потянуться вечерние самосвалы с просроченными сосисками, подтухшими рыночными овощами, объедками из столовых и прочими отходами цивилизации, коя уже виднелась на горизонте новым микрорайоном человейников.
Кузов самосвала начал подниматься. На утрамбованный многометровый слой мусора, посыпались вновь прибывшие полиэтиленовые мешки. «О, ссаться ночью буду», — подумал Валерка, доставая из надорванного черного пакета четверть большого арбуза и укладывая добычу в квадратный портфель, какие носят школьники начальных классов. Яркий принт Гуффи глянцевой поверхности ткани нелепо смотрелся на плечах взрослого мужчины. Но Будулая это не смущало. Рюкзак идеально подходил для сбора продуктов: в отличие от модных тряпочных сумок в нем подмякшие помидоры не размазывались соплями по стенкам.
Машка Тонконожка, копавшаяся чуть правее, радостно крякнула, держа в руке минимум пол бутылки портвейна. «Хотя бы моча», — позавидовал Будулай, чувствуя, как усиливается вечерняя тряска.
Машина свалила мусор, взревела старым мотором и удалилась в город за новой партией отходов. Сегодня воронье куда-то подевалось, оставив кричащих чаек без конкуренции, и, если закрыть глаза, можно было представить море, променад и… Валерка одернул себя, пока мысли не забрели слишком далеко. «Хорош!» Тут на свалке жизнь простая. Однодневная. Много думать не нужно. Поработал, выпил, пожрал, прожил еще один день, и на том спасибо. Набив портфель припасами, Будулай собрался уходить, прихватив с собой хороший моток медной проволоки, кем-то неосмотрительно выброшенной, к его счастью. Завтра на чекушку хватит. А там новый день, что Бог пошлет.
Любопытством Валерка не отличался. Его теперь мало что заботило, но наметанный ментовской глаз уцепился за сбившихся в кучу Тонконожку, Ирку и Пирата. Они что-то нашли и теперь рассматривали лежавшее у их ног. К пятнадцатому году жизни на свалке удивить Будулая было нечем. Чего он только не повидал. Трупы: горевшие, застреленные, с отрубленными конечностями, вздутые до безобразия, сжираемые опарышами. Свалка стояла на костях. На костях тех, кому даже после смерти не нашлось места среди умиротворенного покоя кладбищ.
— Че столпились? — прохрипел Валера.
— Да тут это, ментов надо вызывать, — ответил Пашка Пират, прозванный так за отсутствие левого глаза. Пустую же глазницу Пират всегда прикрывал повязкой.
— Будулай сам мент, — гоготнула Ирка, быстро заткнувшись пойманным взглядом Валерки.
Обычно если находили труп, от греха подальше никаких ментов не вызывали. Человека уже не спасешь, а себе
