Не имеет значения, может ли Дин заставить меня кончить своим языком быстрее, чем кто-либо другой, или Кейд, прижимающий меня к разным стенам, делает меня более влажной, чем я когда-либо думала, или моё сердце тайно жаждет Джексона, хотя бы потому, что он единственный, кто, кажется, не хочет меня, все же он единственный, кто кажется мне знакомым. Я не собираюсь позволять им управлять мной.
Я не собираюсь позволять им владеть мной.
Я собираюсь стать той, кто разрушит их прежние жизни.
11
АФИНА
Загородный клуб расположен прямо на воде, прижатый к скалистому берегу, с задней террасой, простирающейся над плещущимися о берег небольшими волнами залива. Он весь из побеленного камня, с куполом на крыше и передним балконом, и я вижу, как несколько состоятельных членов клуба выпивают там, греясь на послеполуденном солнце. Круговая подъездная дорожка заставлена роскошными автомобилями, которые передают парковщику, и я чувствую, как у меня внутри всё переворачивается от волнения, когда Дин заезжает в очередь и глушит двигатель.
Мне здесь не место. Я знаю, что это так. Это совсем не моё место и не мои люди, и они все поймут это, как только я войду. Всё повторяется, как в тот первый день в Академии Блэкмур, только на этот раз моя форма не была бунтарски изменена, чтобы выглядеть так, как я хочу. Я одета в неудобную одежду и обувь, наряжена так, чтобы выглядеть как девушка, которая ходит в подобные заведения, но они всё равно узнают, что я мошенница.
Обычно мне было бы всё равно. Но сегодня я чувствую, как внутри у меня скручивается от беспокойства, когда Дин отдаёт ключи парковщику и, как истинный джентльмен, обходит вокруг, чтобы открыть мне дверь. Что ж, если он может притворяться, то и я тоже смогу. Я делаю глубокий вдох, беру его за руку и, нацепив на лицо милую улыбку, выхожу из машины, стараясь ничего не засветить.
Мне даже кажется, что в этом месте странно пахнет духами «олд леди», средством для чистки ковров и запахом сигарного дыма, который, кажется, пропитывает всех мужчин. Здесь пахнет людьми, которым нечем заняться, кроме как сидеть и считать свои деньги, что, вероятно, довольно точно.
Дин крепко держит меня за руку, пока мы проходим в столовую, вероятно, чтобы убедиться, что я не убегу.
— Говори только тогда, когда к тебе обращаются, — шипит он сквозь зубы, подводя меня к круглому столу, за которым уже сидят четверо пожилых мужчин.
— Я не могу представить, что они скажут что-то настолько интересное, чтобы я захотела ответить.
Его рука крепче сжимает мой локоть.
— Я предупреждаю тебя, Афина. Нет, если только ты не хочешь, чтобы я засунул тебя под стол и заткнул тебе рот чем-нибудь таким, что не даст тебе говорить. И ты знаешь, что я это сделаю, а если ты этого не сделаешь, я накажу тебя прямо на глазах у всех в этом зале. Ты этого хочешь?
— Да, — шепчу я, и это правда. Я чувствую ответную пульсацию между ног, трепещущее тепло при мысли о том, что Дин заставит меня отсасывать ему под скатертью, пока он говорит о делах. О том, как он наклоняет меня над одним из этих круглых столов, задирает мне платье, жёстко трахает и заставляет кончать, пока все эти старые, набитые до отказа рубашки, скучные мужчины и их высохшие, скучные жены в ужасе смотрят на это. Они бы все так завидовали мне, завидовали тому, что я наполняюсь толстым членом, в то время как всё, что они могут делать, это мечтать о том, как это было раньше. Они бы посмотрели на Дина и увидели, какой он молодой и красивый, и пожалели бы, что они не я, даже если бы для этого им пришлось трахаться на глазах у пары десятков членов загородного клуба, выставляя их на всеобщее обозрение.
Что, черт возьми, со мной не так? Я этого не хочу. Мои щёки вспыхивают от смущения при одной мысли об этом. Я тоже мокрая и крепко сжимаю бедра, в панике вспоминая, что на мне нет трусиков, как велел Дин. Я чуть было не ослушалась его, но решила, что ничего страшного не случится, и я также знала, что в какой-то момент, когда мы вернёмся домой, он начнёт проверять.
Но теперь я очень беспокоюсь, что могу оставить мокрое пятно на сиденье или на своей юбке. Дин никогда не даст мне дослушать это до конца, если я это сделаю.
— Вот и ты, Дин. — При нашем приближении один из мужчин встаёт, вероятно, отец Дина. В нём есть определенное сходство. Отец Дина по-прежнему красив лицом, у него седые волосы и та же сильная челюсть, что и у его сына, но он набрал по меньшей мере фунтов тридцать лишнего веса, что немного портит впечатление. Это ещё более очевидно, когда Дин стоит рядом с ним, все шесть футов пять дюймов поджарого тела с крепкими мышцами. — Я вижу, ты привёл питомца.
— Ты сам попросил меня об этом, — пожимает плечами Дин. — Я подумал, что это хороший шанс для неё выйти на прогулку из клетки. — Он ухмыляется, выдвигая для меня стул. — Присаживайся, Афина.
Меньше всего мне хочется подчиняться ему, когда пять пар снисходительных глаз смотрят на меня так, словно я какое-то животное, которое может показывать трюки, если его хорошенько выдрессировать. Но я также не хочу проверять, выполнит ли Дин на самом деле свои угрозы о том, что он сделает, если я отвечу.
И я сажусь.
— Она хорошо обучена. — Отец Дина ухмыляется, и меня бросает в дрожь, потому что я уже видела эту ухмылку на лице его сына. — Значит, ты хорошо стараешься, чтобы она знала своё место.
— У меня есть для неё местечко, — посмеиваясь, говорит один из мужчин. — Но я полагаю, что Дин не даёт ей скучать, не так ли, сынок?
Дин напрягается рядом со мной.
— Нам не нужно об этом говорить, — резко говорит он. — Мы здесь, чтобы пообедать, верно?
Интересно. Очевидно, Дину не нравится, что другие мужчины отпускают непристойные комментарии в мой адрес. Я слегка сдвигаюсь на стуле, позволяя вырезу моего платья немного раздвинуться, чтобы было лучше видно моё декольте. Если другие мужчины за столом, пристающие ко мне, выведут Дина из себя, и его самообладание даст трещину, тогда я хочу это увидеть.
— Не из тех, кто трахается и рассказывает, а? Уверен,
