подойдет», «Запросите цифры за тот квартал».
Ладно, зато можно заняться вопросом развода.
Оказывается, подать заявление сейчас более чем просто. И развести нас должны без каких-либо сложностей. Несовершеннолетних детей нет, а совместно нажитое имущество мы поделим между собой. Главное — согласие обеих сторон.
Думаю, с этим проблем не возникнет.
Позвоню мужу вечером и обсужу, куда двигаться дальше. Развестись я намерена в кратчайшие сроки. Не хочу больше быть причастна к славному роду Кривошеевых. Даже фамилией. Даже штампом в паспорте.
— Эй, не отвлекаю? Максим Витальевич на месте? Он меня вызывал к десяти.
Не сразу замечаю, что надо мной нависает Денис Васильевич, мой бывший руководитель. Он постукивает по верхушке моего монитора, привлекая внимание, и ехидно смотрит на мобильный телефон, в котором я бесстыдно копалась.
— На будущее: у меня имя есть. Елена, если запамятовал, — отвечаю спокойно, заблокировав экран телефона. — Не нужно обращаться ко мне: «эй». Нет, не отвлекаешь. Присаживайся, Максим Витальевич скоро вернется.
Денис то ли краснеет, то ли бледнеет — краски на его лице сменяют друг друга. Ну да, он же не любит, когда к нему обращаются на «ты» и без отчества. Он мнит себя большим начальником, перед которым все должны стелиться. Особенно — бывшая подчиненная в лице меня.
Не дождется. Я прекрасно помню, кто внес моё имя в список на сокращение и даже не смог в лицо сообщить, чем конкретно я его не устраивала. Просто под шумок решил избавиться, со словами: «От тебя Игнатьев что-то хочет, я вообще не в курсе».
— Как новая работа? — Васильевич берет себя в руки, добавляет в голос холодных ноток, пытаясь таким образом показать свою крутизну. — Не жалеешь, что перешла из нашего отдела?
— Нет, знаешь, нисколько не жалею.
— Оно и понятно. После того, как Игнатьев вчера ради тебя…
Он не заканчивает фразу, потому что Максим Витальевич переступает порог приемной. Денис зависает с приоткрытым ртом и глуповатой улыбкой на губах.
— Доброе утро. Долго ждете? — спрашивает Игнатьев, пожимая Денису ладонь.
— Нет-нет, недавно пришел. Ещё так смешно получилось. Я подошел, а Елена в телефоне по личным вопросам зависла. Даже не увидела меня. С таким секретарем вас любой воришка обокрасть может. Она даже не услышит, хе-хе.
Я изумленно распахиваю глаза.
Он что, настолько идиот, что даже не попытался замять этот вопрос⁈ Выставил всё как будто в шутку, но наябедничать не забыл. Так, между делом. Но с прямым подтекстом.
Неразумно. Если он считает, что у нас с Игнатьевым что-то есть, то разве станет шеф ругать любовницу за такие вещи?
Проблема только в том, что между нами нет ровным счетом ничего. А потому мне определенно влетит…
— А вы будто не сидите в телефоне? — Максим Витальевич не спешит уходить из приемной.
Застывает у дверей, не позволяя Денису пройти к нему кабинет. Смотрит на него с неприкрытым интересом.
— В часы работы⁈ — возмущается Васильевич. — Конечно, не сижу! Это прямо запрещено трудовым распорядком.
— Похвально. Что ж, на всякий случай уточню: я не запрещал Елене заниматься в свободное время своими делами. Поэтому, если вы зайдете, а она вас не заметит — просто поздоровайтесь. Обычно этого достаточно, чтобы обратить на себя внимание. Вопрос закрыт?
Денис кивает и пытается оправдаться:
— Да я же просто пошутил…
— Хорошая шутка, но у меня плохое чувство юмора, — вздыхает Игнатьев. — Настолько плохое, что мне захотелось проверить вашу трудовую дисциплину. Раз уж жалуетесь на других работников, значит, сами должны быть безгрешны. Думаю, начнем проверку с количества перекуров в рабочее время.
Васильевич начинает что-то блеять в качестве оправдания.
— Ах, да. Я пошутил, — добивает его Максим Витальевич, мило улыбаясь. — Проходите.
Они скрываются в кабинете босса, и напоследок, перед тем, как закрыть дверь, тот… подмигивает мне. По-мальчишески. Совершенно очаровательно.
Или мне показалось?..
* * *
Я набираю номер Димы, едва выхожу с работы. Могла бы позвонить из приемной, но Максим Витальевич задерживается в кабинете допоздна, обложенный какими-то отчетами и чашками из-под кофе. У него есть смешная привычка. Он не любит, когда посуду моют в течение рабочего дня и ревностно относится к каждой тарелке, которую я пытаюсь унести. Наверное, ему нравится некий творческий распорядок. Должны же быть у начальства маленькие причуды. Ничего страшного, помою их завтра.
В общем, в приемной уединиться не получится. Поэтому я брожу по парковке взад-вперед. Рабочий день давным-давно закончился для рядовых сотрудников, даже операционисты разошлись по домам. Светка ждет в машине, но я не тороплюсь идти к ней. Нельзя оттягивать этот разговор. Пора всё решить раз и навсегда.
— Привет, — произношу сухо.
— Привет, — мрачно отвечает практически бывший муж. — А я думал, когда ты уже позвонишь. Мне тут птичка напела, ты разводиться вздумала? А тебе кто-то разрешал? С чего ты вообще взяла, что можешь решать за нас обоих? Я не собираюсь уходить из семьи.
Его вопросы тут же выбивают из колеи. Я представляла в голове мирный диалог. Даже распланировала его по ролям, расписала ответы Димы и его согласие развестись. Нас же ничего не держит вместе. Мы не просто чужие люди. Мы вообще друг другу никто. Опять же, у Димы есть беременная Катенька. Двух жен он явно не потянет (ни физически, ни материально), так что в его же интересах дать мне скорый развод и связать себя новыми узами.
Но, судя по реакции мужа, он недоволен даже таким раскладом.
То есть он реально думает, что мы сможем быть вместе после всего, что случилось⁈ Забудем об его нелепых поступках и сольемся в страстном поцелуе?
Он с ума сошел или что⁈
— Странно, что ты так категоричен по поводу развода. Неужели твоя любовница одобряет твой брак со мной? Что ты ей сказал? Что живешь со мной из жалости или что я одна пропаду, а поэтому ты не можешь меня бросить? Только не говори, что никакой любовницы нет. Я видела заключение УЗИ. Там вполне реальный ребенок.
— Ты не так должна была узнать, — Дима сразу же меняет настроение и трагично вздыхает, только вот я его актерским потугам больше не верю. — Прости. Это была дурацкая случайность, за которую мне теперь расплачиваться.
— Дим, от «дурацкой случайности» не беременеют.
Я нарезаю круги по парковке, рядом с машиной Светки. Она не торопит, терпеливо дожидается, когда я договорю с супругом. Только изредка, когда я прохожу мимо, неодобрительно качает головой. Понимает, что разговор неприятный и проклинает моего мужа всеми известными её словами. Светка человек разносторонний, начитанный. Поэтому проклятия у неё заковыристые.
— У
