на себя ответственность.
Неужели бы я не потянула?
Не знаю. Сложно судить. Я никогда полноценно не замещала Васильевича и не знаю, чем вообще он занимается. Но мне определенно не хватает деловой хватки. Я слишком мягкая, не умею командовать. Мне проще сделать самой, чем заставить кого-то — наш семейный быт с Димой тому лучший пример.
Да и есть ещё один момент, о котором я, конечно, не скажу Максиму Витальевичу.
Мне нравится быть не просто какой-то там секретаршей, а конкретно его. Видеть шефа с утра, неизменно хмурого без кофе. Напоминать ему о встречах (а иногда даже подгонять, если он совсем заработается). Натыкаться на задумчивый взгляд. Выполнять его поручения и получать скупое: «Спасибо, вы молодец».
Теперь вот совместные обеды…
Я не хочу, чтобы он ругал на меня за невыполнение планов — как ругает Дениса. Не хочу дрожать под его неодобрительным взором на общих совещаниях. Не хочу оправдываться за своих сотрудников и получать в ответ:
— Вы — начальник, вы и разберитесь с виновными.
Я хочу остаться в этой приемной. Здесь. В тишине и уюте.
Рядом с Игнатьевым.
Какие-то странные мысли меня посещают…
* * *
Субботнее утро, как назло, начинается со звонка. Жуткая рань, семь часов. Разумеется, в такое время могут звонить только родители моего почти бывшего мужа.
Я выползаю со скрипучей раскладушки, чтобы не разбудить Светку, накидываю халат и ухожу на общий балкон.
Всё это время телефон разрывается, и на экране сияет имя: «Анастасия Ивановна». Свекровь.
Мы с родителями Димы всегда хранили нейтралитет. Они меня недолюбливали (думаю, они недолюбливали бы любую женщину в жизни сына), но открыто об этом не говорили. Мы встречались исключительно по праздникам, мне дарили бесформенные халаты в цветочек, купленные на одном и том же рынке. Мы даже не созванивались, все разговоры проходили через Диму.
Наверное, Анастасии Ивановне стало известно про наш развод, вот и решила разведать обстановку. Вдруг я надумаю вернуться.
— Что, Ленка, дрыхнешь? — хмыкает свекровь. — На дворе уже день, люди приличные давно встали, а ты спишь ещё.
Я зеваю, даже не пытаясь скрыть этого.
— И вам доброе утро, Анастасия Ивановна. Как ваше здоровье?
— Да как оно может быть? Вот заработаешь радикулит, я тебя тоже спрошу про здоровье.
Понятно, свекровь уже не в настроении. Интересно, а должна ли я слушать почти бывших родственников или могу без зазрения совести попрощаться? Вопрос философский, конечно. Природная вежливость не позволит мне так поступить.
— А я тут приготовила пирог грушевый, — резко переводит тему свекровь. — Димочкин любимый. Скажи ему, чтоб заезжал, покушал, да и сама приезжай. А то в последний раз мы поскандалили с ним что-то. Из-за того, что он с работы уволился и новую не ищет. Стаж-то пропадает, потом не возьмут никуда… ой, ладно, молчу… а то опять давление подскочит.
«Скажи ему, чтоб заезжал»?..
Он же должен жить у родителей.
Впрочем, чему я удивляюсь? Дима наверняка нырнул под крылышко к своей молодой, расчудесной любовнице. А может, вообще вернулся в нашу квартиру и радуется, что я больше на неё не претендую.
— Анастасия Ивановна, тут такое дело, — почему-то у меня на губах расплывается улыбка. — Мы с вашим сыном разводимся. Я уже несколько дней его не видела и не подозреваю, где он находится.
Пауза затягивается.
Уж не знаю, радуется ли свекровь или огорчается, но тишина начинает меня напрягать. Так и хочется постучать в динамик телефона и спросить: «Есть кто?»
— Ты что, бросила его из-за работы?.. — наконец, делает самый нелогичный в мире вывод свекровушка. — Человек ненадолго оступился, а ты… Да, мы тоже недовольны этим его решением, но уж не тебе морду крючить. Ты семь лет на шее моего сына сидишь и в ус не дуешь!
— Успокойтесь. Мы разводимся, потому что у вашего сына появилась любовница. Кстати, ей двадцать лет, и она беременна.
Я не упоминаю про потраченные накопления и мои драгоценности — эти вещи свекровь не тронут. Наоборот, скажет, что деньги зарабатывал её ненаглядный Димочка (в её понимании я работала забесплатно), значит, он волен их тратить, как пожелает.
— Ты такие шутки брось, — отвечает Анастасия Ивановна.
— А кто шутит? Позвоните своему сыну и узнайте. Заодно пригласите его девушку на грушевый пирог. Думаю, ей понравится.
Как будто с плеч груз многотонный падает. Больше мне не нужно унижаться перед родителями Димы, опасаясь, что они не так поймут, обидятся, закатят истерику. Кто бы знал, сколько раз я хотела что-нибудь сказануть им неприятное, но честное — но всегда держала язык за зубами. Ради мужа и нашей с ним семьи.
А теперь — раздолье.
— Хорошего вам дня, Анастасия Ивановна, — говорю перед тем, как нажать на сброс.
Думаю, через несколько секунд свекровушка придет в чувство и наберет номер моего мужа. Интересно, что он ей расскажет? Правду? Или очередную нереалистичную историю? Признается ли в наличии Кати с ребенком?
В любом случае, это уже не мои заботы.
Ха, я была права. Потому что спустя пять минут (я уже на кухне готовлю завтрак для нас со Светкой) мне начинает названивать Диму. Я не собираюсь отвечать. Тогда он пишет:
«Кто тебе разрешал говорить МОИМ родителям⁈»
«А с каких пор мне требуется разрешение?» — набираю текст, не удержавшись.
«Если хочешь знать, мама осуждает тебя за поспешное решение. Она тоже сказала, что мы должны всё порешать мирным путем, а не пороть горячку».
«Димочка, ау. Какой мирный путь? Твоей любовнице рожать через шесть месяцев».
«С ней я сам разберусь».
«Очень рада. Не забудь прийти на слушание».
Он опять разрывает телефон звонками.
На кухню вползает заспанная Светка.
— Кто тебя с утра так активно хочет? — вопрошает она, заглядывая в экран моего телефона. — А, понятно.
— Прости, я выключила звук, но не подумала отключить вибрацию.
В её квартире очень тонкие стены, и любой посторонний звук слышится прямо над ухом. Тут на днях соседи сбоку устроили ночь любовных игр. Так вот нам со Светой казалось, будто мы тоже в них участвуем.
Подруга отмахивается.
— Да забей. Всё равно надо было вставать. Какие планы на день?
Она плюхается за стол, дожидается, когда я поставлю перед ней тарелку с яичницей. Я готовлю не лучше Светки, но активнее. Подруга может весь день питаться одним чаем, потому что ей лениво открывать холодильник. Поэтому готовку я взяла на себя, чтобы хоть как-то отблагодарить за гостеприимство.
— Собираюсь поискать жилье.
— Слушай, да оставайся ты хоть на год. Меня не напрягает.
— Зато меня напрягает. Нужно уже
