умений. Во-вторых, есть и другие достойные сотрудники. В-третьих…
— В-третьих, ты опасаешься, что опять начнут шушукаться, будто место ты получила только из-за того, что переспала с боссом, то есть со мной?
Бум.
Как будто удар в лицо.
Я замираю.
Разумеется, он знает про все эти слухи, но ему откровенно плевать на них. Игнатьев — не тот человек, который цепляется за чужое мнение.
Он поднимается со стула, приближаясь ко мне. Близость к нему дурманит. Мне становится так жарко, словно кондиционер дует горячим паром.
— Да, я не хочу, чтобы про нас говорили.
— Но ты же сама знаешь, что это неправда.
— Но я никого не смогу убедить в обратном. Поэтому оставьте работу для кого-то более подходящего. Так что насчет Денисова? — резко перевожу тему.
— Не хочешь пообедать? — перебивает меня Максим Витальевич. — Обещаю, нас никто не увидит вместе.
* * *
Нас, в самом деле, никто не смог бы увидеть обедающими вдвоем — потому что Игнатьев заказывает еду прямо в здание банка. Сам забирает её у парадного входа, сам запирает приемную на ключ (от лишних гостей) и сам раскладывает коробочки на столе для совещаний под мои возмущенные возгласы:
— У вас же есть секретарша!
— Секретарша, отдохни, пожалуйста, — отмахивается от меня. — Кстати, на всякий случай уточню: сегодня я тебя угощаю. Отказ не принимается.
Мне остается только вздохнуть, хоть и с облегчением — ресторанные обеды в мой скромный бюджет не входят.
Чтобы быть хоть чем-то полезной, я иду варить кофе для босса, закидываю чайный пакетик в кружку для себя любимой.
Еда пахнет восхитительно. На коробочках — название дорогого ресторана, в котором такой ценник, что аппетит пропадет от одного вида. Знаете, тот случай, когда в глазах рябит от количества цифр. Ресторан этот располагался недалеко от банка, и всякий раз я проходила мимо с мыслью:
— А ведь кто-то может здесь провести вечер.
Ха, этот «кто-то» может оттуда даже обед заказать! Вот так запросто, не думая о том, как это отразится на семейном бюджете.
Я не знаю, как называются блюда, наверняка как-то заковыристо. Вкусно — до безумия. Густой суп-гуляш с целыми кусками говядины, паста с морепродуктами, а на десерт — какое-то миниатюрное пирожное в виде яблочка.
Игнатьев обедает молча, вновь уткнувшись в монитор и периодически что-то гневно набивая на клавиатуре.
— О чем задумалась? — отвлекается на меня минут через десять.
— О том, что у меня еда в контейнере. Надо не забыть забрать, а то пролежит в холодильнике все выходные.
— Еда в контейнере, — протягивает Максим Витальевич. — Звучит очень по-домашнему. Кстати, как там поживает муж?
В голосе — неприкрытое ехидство.
— Не знаю. Мы не общаемся уже несколько недель. Заявление на развод подано, вот жду слушания.
— Не пожалеешь?
Непонимающе хмурюсь. О чем, в самом деле, можно жалеть? О муже-изменщике, который просадил все наши деньги непонятно куда?
Я любила старого Диму, точнее — тот образ, к которому привыкла, который сама себе рисовала, не замечая реальных недостатков. Нового Диму любить не за что. Да и делить Кривошеева с любовницей — это явно не предел моих мечтаний.
Как-то в юности я иначе представляла «большую семью». В моем понимании большая семья — это мама, папа и два ребенка, а не папа, две мамы и чьи-то внебрачные дети.
— Не пожалею, — отвечаю коротко. — Всё давно решено.
Максим Витальевич понимающе кивает, не пытаясь любопытствовать.
Мы доедаем молча. Пирожное оказывается невероятно сытным, муссовым. Жмурюсь от удовольствия. Если бы не заоблачная стоимость, я бы точно изредка покупала себе такое и просто лакомилась им.
— Спасибо вам за обед. Точно не нужно отдать деньги?
Разумеется, втайне я очень надеюсь на отказ. Потому что если расплатиться за все эти яства, то вопрос съема квартиры перенесется ещё на пару недель вперед.
— Перестань. Должен же я баловать своего секретаря, — усмехается Игнатьев. — Да, было неплохо. Иногда полезно просто отложить дела и пообедать.
Ну-у, про отложить дела — это он перегнул палку, конечно. Потому что сам сидел с «мышкой» в обнимку и что-то изучал в компьютере. Но хотя бы поел. А то чаще всего Максим Витальевич ограничивается кофейной диетой: литр кофе и ничего лишнего.
— Вы со своей работой гастрит заработаете.
Он по-мальчишески фыркает. Знаете, это юношеское: «Да всё нормально будет!»
И плевать, что мужику уже глубоко за тридцать годочков, а всё равно от проблем отмахивается как подросток.
— Нет, ну честно. Я с вами несколько недель работаю. За это время вы питались чем-то сытнее воздуха всего раза три.
— Я привык редко обедать, — пожимает плечами.
— Да вы и не завтракаете, — отбриваю почти бесстрашно. — Ужинаете хотя бы?
Игнатьев явно глубоко задумывается. М-да. Там не просто гастрит. Там дыра размером с желудок должна образоваться.
— В местной столовой абсолютно несъедобная пища, — объясняет он, — а каждый раз куда-то ездить или заказывать сюда — да у меня времени не хватит.
— Так попросите жену либо домработницу вам готовить, — говорю уверенно, а затем мысленно бью себя по губам.
Куда лезу-то с гениальными идеями.
— Предложение хорошее, только у меня ни жены, ни домработницы, — Игнатьев широко улыбается. Впрочем, если ты займешься планированием наших рабочих обедов — я буду благодарен.
Наших…
Я поднимаю изумленный взгляд на руководителя. Тот смотрит на меня прямо, а губы его дрожат от полуулыбки. Ещё не улыбается по-настоящему, но уже нет показной серьезности.
Он что, собирается кормить меня на постоянной основе за свой счет⁈
Да это же уйма денег!
Ладно, вопрос моей кормежки — меньшая проблема. Начну приходить со своим.
— О деньгах не беспокойся, — словно читает мои мысли мужчина. — Главное — напоминай мне, если планируешь совместный обед. А то я куда-нибудь убегу, и твои труды будут напрасными. Поняла?
— Да.
— Ну и замечательно. Так, по поводу Денисова. Сейчас позвоню ему…
Он резко переключается на деловой настрой, и я убираю коробочки из-под еды, слушая, как мой шеф ругается с директором другого управления. Игнатьев меняется за секунду. Мягкость и улыбчивость исчезает, лицо твердеет, в голосе звенит сталь. Передо мной вновь начальник, который не знает слова «жалость».
Я ухожу обратно на рабочее место, отпираю дверь в приемную. Открываю окна, чтобы выветрить аромат специй.
— Можно кое-что передать? — тут же стучится к нему работница банка.
— Позже, сейчас он занят, — качаю головой. — Если что-то срочное — оставьте мне.
Мы возвращаемся в привычный ритм, но теперь меня не покидает мысль: я могла бы стать начальником отдела. Вот так просто. Получить не только должность, но ещё и подчиненных. Взвалить
