мог!
— Мог, — спокойно ответил он. — Я бог. Ты забыла?
— Ты остался в Кайре! Был ранен!
— Я восстановился.
Внутри боролись два желания: треснуть его и одновременно обнять. Чуть не погиб все-таки. Защищал меня, побежал на корабль догонять. Арувис был передо мной, нахальный, невозможный, и врал так же складно, как дышал. Но я чувствовала через связь, которую он обещал разорвать, что где-то под этой бравадой прячется нечто уязвимое. Ну и как его бросишь? Тем более на корабле в отрытом море!
— Ладно, — вздохнула я. — Будь рядом до тех пор, пока не будешь в силах разорвать наш… м-м-м… небесный брак.
— Договорились.
А дальше… Ну, мы плыли вместе две недели, вынужденно не отлипая друг от друга. Связь — она такая, да. Арувис рассказал мне о своей двойной — как дикая смесь! — магии и жизни до заточения. О предательстве родного брата, что когда-то был ему ближе всех, а стал врагом. О том, как строил храмы и учил смертных. Творил добро и не чинил зла… Делился с ними своей силой. Ведь боги — это, по сути, своего рода телесные воплощения магических источников, наделенные разумом. Таким образом, у божественной магии изначально не было цвета, лишь время, когда ее творили. Днем — светлая, ночью — темная. А люди со временем все переврали и переиначили.
Надо же! Арувиса действительно почитали, а потом забыли и превратили в легенду. Обидно, однако.
Я тоже делилась личным. Про мать, убежденную, что мое место у плиты. Про профессора Уортона, что ворует чужие статьи и особенно любит мои. Про то, как трудно быть женщиной-ученой, но что я все равно не сдамся.
Нью-Врорк встретил нас привычной суетой, серым небом и непередаваемым ароматом магических выбросов с фабрик. Арувис поселился в моей квартире на правах… пожалуй, уже мужа.
Шли дни. Он по-прежнему говорил, что резерв не восстановлен, а я делала вид, что верю. Писала новую статью, и мы часами сидели над черновиками, обсуждая перевод древних символов. А по вечерам гуляли по городу, и бог приоткрывал мне, каким был мир три тысячи лет назад. Настоящая сбывшаяся мечта для археолога!
Хотя мой бог был еще и сбывшейся девичьей мечтой. Ибо как он целовался! И вроде бы каждый раз все начиналось случайно, но в один из вечеров эта случайность как-то незаметно переросла в продолжение и…
— Мэдди, ты сводишь меня с ума: я дышу лишь тобой, думаю только о тебе, закрываю глаза и вижу твой образ… Не знаю, что это, безумие нашей связи или это и есть то проклятие, которое смертные называют любовью… Мне все равно.
Мне тоже было сейчас без разницы. Я сдалась. Потому что сколько бы себя ни убеждала, что мой брак был фиктивным и Арувис воспользовался мной, лишь чтобы получить свободу, но… глупое сердце с доводами разума было не согласно!
И в этот вечер, когда летний зной уже истаял, сменившись шепотом осени за окном, мужские губы нашли мои губы, даря наслаждение и забирая разум. Не до мурашек, нет. До сумасшествия.
Частое, сбивчивое дыхание, сердце, колотящееся так, будто вот-вот вырвется из груди, и страсть, охватившая не только тело, но и самую душу. Вот это все сейчас и было с нами. И казалось: стоит остановиться хотя бы на мгновение — и мы погибнем.
Под нами тихо скрипнула кровать. Арувис целовал меня жадно, почти яростно, словно хотел навсегда присвоить себе. А я больше не сопротивлялась, растворяясь в его руках, скользивших по моим плечам, ключицам, груди, животу.
Я невольно выгнулась, ощутив его ладонь на внутренней стороне бедра. Мы не произнесли ни слова. Да и не смогли бы. Воздуха не хватало даже на дыхание. Ночная сорочка соскользнула куда-то на пол. Мой муж, мой бог, моя судьба, от которой, оказалось, не сбежать и не уплыть… Одним движением он сорвал с себя рубашку, раздраженно выдохнув из-за того, что пришлось хоть на миг прервать поцелуй, а потом обрушился на меня снова.
Тепло его кожи обжигало. Я медленно провела ладонями по его широкой спине, ощущая под пальцами старые шрамы и свежий рубец от магического клинка.
Именно этого нам сейчас не хватало больше всего — просто касаться друг друга. Каждое прикосновение вспыхивало огнем, плавило, лишало рассудка. Нас била дрожь. Мы отчаянно цеплялись друг за друга, словно боялись снова потерять. До безумия. До полного самозабвения.
Во взгляде Арувиса бушевала тьма и ярился свет. И это черно-серебристое пламя было готово поглотить нас обоих, если мы промедлим хоть секунду. И мы не медлили. Не оставляя места сомнениям и полунамекам. Мы слишком долго шли к этому. Настолько долго, что едва не разминулись навсегда.
— Мэдди… — сорвалось с губ супруга.
Я почувствовала, как он прижимает меня к себе. Мой сдавленный стон. Его глухой, почти звериный выдох. Движение. Движение. Движение. Скольжение. Проникновение. Вспышка боли, что делает девушку женщиной. И озарение: как же бывает хо-ро-шо-то!
Я крепче обняла мужа за плечи, отвечая каждому толчку. Переплетение тел. Слияние душ. То редкое мгновение, когда оба понимают: другого человека и бога для них просто не существует.
Утром, когда первые лучи рассвета пробрались сквозь плотно сомкнутые шторы, а разум наконец решил вернуться на свое законное место, я, глядя на довольного, точно кот, объевшийся сливок, муженька, выдохнула:
— Как же я тебя ненавижу…
Но не успела добавить, что ненавижу за то, что люблю, что, кажется, уже и согласна послать в бездну наш развод, как супруг меня перебил:
— Я не могу разорвать связь.
Вот так, типично и решительно. Исключительно по-мужски. Мол, дорогая, смирись, я тебя люблю, ты мне нужна, но я в этом не признаюсь. Ну только если ты будешь меня снова пытать поцелуями…
Я приподнялась на локте.
— Из-за невосстановившегося резерва, да?
— Исключительно из-за него.
Я смотрела на этого профессионального обманщика. Связь пульсировала где-то в груди, и благодаря ей я ощущала сейчас совершенно точно: мне нагло врут! Кольцо Разрыва лежало в ящике комода. Он просто не хотел меня отпускать.
И я сама уже поняла, что этот лживый невыносимый бог стал мне нужен. Позарез!
Арувис словно почувствовал это. Притянул меня к себе и снова поцеловал. Медленно, не торопясь, пробуя на вкус. Его губы были теплыми, пальцы переплелись с моими, дыхание смешалось. Я отвечала ему — отчаянно, жадно, забыв обо всем на свете.
А после, засыпая в кольце рук мужа, ощутила, как он поцеловал меня в макушку и прошептал:
— Теперь все. Теперь мы окончательно женаты.
Да уж!
