каждой деталью, которая буквально выжигалась у него на сетчатке.
«Люди не только из Китакюсю, но даже из Осаки и Токио приезжают посмотреть на ритуал…»
Крупный план толпы. Люди спешат во все стороны. Мрачный фон. Ослепительные огни озаряют толпу. Где-то сияют вспышки фотокамер.
Снова жрецы. Толпа посетителей. Профиль старика, который хлопает в ладоши. Величественная крыша святилища с украшениями.
«Ритуал сбора водорослей продолжается примерно час. Все это время посетители, несмотря на погоду, как и в старину, наблюдают за ним и ударяют в специальные катушки».
Наконец длинный кадр пролива Симоносеки, после которого сюжет заканчивается.
– Вот и все. – Заведующий поднял руку и остановил техника.
– Простите. Вы не могли бы показать сюжет еще раз? – спросил Михара.
– Конечно. Понимаю, одного раза недостаточно.
Шеф попросил техника снова включить фильм.
Оба ждали, пока потемнеет и послышится скрип пленки.
– Надеюсь, она вам пригодилась? – спросил заведующий.
– Почти. Я хотел бы еще раз посмотреть. Теперь меня интересуют детали.
И снова ритуал в Мэкари.
Михара смотрел не моргая.
Не то! Совсем не то!
Михара все сильнее убеждался в том, что ошибся в своих предположениях. До самого конца просмотра твердил это себе.
– Спасибо. – Михара стал извиняться, когда включился свет.
– Что вы, не стоит.
Но Михара понял, что многие снимали ритуал. Он видел вспышки камер из толпы.
– А оператор, который снимал этот ролик, здесь?
Заведующий обернулся.
– Фурукава-кун, ты здесь? – громко прокричал он и затем ответил: – Здесь, говорят.
– Нельзя ли с ним встретиться? – спросил Михара.
– Без проблем. Он вам с удовольствием поможет, – сказал заведующий. – Он очень добрый парень, и легкий на подъем.
2
Заведующий провел Михару в комнату, где он уже бывал.
– Фурукава-кун, – представил он оператора, загорелого парня лет двадцати семи.
– Посмотрите на эти фотографии, Фурукава-сан. – Михара достал из кармана конверт с тремя фотографиями Минэоки, проявленными в отделе криминалистики.
– Это ритуал в Мэкари?
Фурукава стал рассматривать каждое фото.
– Вы же тоже снимали его? – спросил Михара, смотря на Фурукаву.
– Конечно, в этом году.
– А вы снимаете его каждый год?
– Нет, в прошлом не ездил, я был там три года назад. Я путешествую на Кюсю раз в три-четыре года. Фотографии, могу подтвердить, сделаны в этом году.
– А можете показать, чем ракурс на этих фотографиях отличается от вашего?
– Конечно. Вот эти три сняты справа от того места, где стоял я. Остальные пять – по-разному.
– Справа – то есть, вы хотите сказать, ближе к океану?
– Конечно. Я стоял у святилища, а эти сняты у площадки на востоке.
Очередная улика. Михара записал в блокнот.
– Я видел в сюжете людей с камерами. Их было много?
– Да. Сейчас в любом селе найдутся фотографы. Даже любители теперь снимают как эксперты.
– Посмотрите еще на фотографии. Они вам ничего не напоминают?
– В смысле?
– Ну, здесь нет кадров, похожих на те, которые сделали вы?
– Хм… Вы хотите сказать, что он скопировал их из моей хроники? – Фотограф, кажется, оказался сметливым.
– Именно.
– Нет, вряд ли. Ракурсы, прежде всего, совершенно другие, – возразил фотограф.
– Кстати, а сколько фотографов-любителей было на ритуале? – спросил Михара.
– Очень много, думаю, – задумался фотограф. – Там лучшее место для съемок. Поэтому я видел минимум десять человек.
– А вы смогли разглядеть их лица?
– Нет. Обряд проходил в темноте, лиц рассмотреть я не мог. До ритуала горел свет, но и тогда лиц я, конечно, не запомнил.
Михара достал из другого кармана заранее припасенную фотографию Сюити Минэоки.
– А вы помните этого человека?
Фурукава посмотрел на фотографию и покачал головой.
– Совсем нет. Толпа была огромная. Я даже переживал, не собьют ли они нашу камеру.
– А там были и другие новостные компании?
– Нет, только мы. Телевидения тоже не было.
– Вообще?
– Я их, по крайней мере, не видел.
Поэтому теперь о телевидении речи не шло, как и о новостных сюжетах. Значит, ролик «Эй-Би-Си» был единственным.
– Господин помощник, вы думаете, снимки были сделаны с экрана? – улыбаясь, проговорил Фурукава.
– Да, все так.
– Этого не может быть, – сказал он. – Ваши фотографии были сняты обычной камерой. На них есть блики, их легко заметить.
Криминалист в департаменте сказал то же самое.
Михара вышел из здания. Визит в компанию оказался не совсем бесплодным. Из разговора с Фурукавой он понял, что ритуал снимали минимум десять фотографов-любителей.
Он вернулся в контору и позвонил в компанию, выпускающую журнал для фотографов. Когда его соединили с редакторским отделом и кто-то взял трубку, Михара сказал:
– Токийский полицейский департамент. Я хотел бы задать вам несколько вопросов.
– Слушаю.
– Есть ли в Китакюсю ассоциации фотографов-любителей? Если да, то можно ли узнать их адреса и названия?
– Сейчас разузнаем. Подождите.
Прошло три минуты.
– Благодарю вас за ожидание.
Служащий дал ему названия групп в Модзи, Кокуре, Симоносеки, Явате, Тобате, Вакамацу и Фукуоке, вместе с адресами и ответственными лицами. Михара записал их, а затем сразу же написал письма.
Как вы знаете, в ночь с шестого на седьмое февраля в святилище Мэкари в Модзи прошел традиционный ритуал. Я уверен, что члены вашей организации снимали его на фотокамеру. В связи с расследованием, проводимым токийским полицейским департаментом, мы хотели бы получить от вас следующие сведения.
Имена и адреса тех, кто делал снимки.
Одалживали ли вы камеру кому-то еще?
Делал ли кто-то копии фотографий или негативов?
Если вы давали копии на печать, то скажите кому и когда.
Проводилась ли выставка фотографий святилища Мэкари? Если да, то укажите дату, место и время.
Если у вас есть фотографии и пленки, то прошу вас одолжить их.
Были ли случаи кражи пленок или фотографий?
3
Михара напечатал запрос на машинке, отправил его в ассоциации фотографов, а также приложил письмо с просьбой о содействии поискам для фукуокского полицейского департамента. Те помогли бы развернуть поиски в шести городах Китакюсю.
Он также решил написать сыщику Торигаи в Фукуоку. Михара сообщил департаменту о деле и полностью рассказал о ходе следствия. Хотя, возможно, он тянул с этим слишком долго, потратив много времени на новости и телевидение.
Ведь если Минэока использовал чужие фотографии, то понятно, почему его снимки казались «настоящими». Михара очень надеялся, что догадка подтвердится.
Однако и тут все было не так просто: не все фотографы состояли в ассоциациях. Поэтому Михара попросил полицию проверить все лаборатории по проявке фотографий.
Многие фотографы отправляют отснятые пленки в специализированные лаборатории. Немногие проявляют фотографии дома.
Кроме того, наверняка не только жители Китакюсю посещали ритуал. Но об этом Михара пока не думал, решив ограничиться только членами фотоассоциаций: среди них
