вознесения. На Дварсрифиве есть место, где скалы похожи на Иисуса.
Конец света. Похоже на то – женщина отказалась от моей еды, а под ногами задрожала земля. Если не смогу есть мясо или молочные продукты, это вполне потянет на конец света.
– Возьмите кусочек торта, – предложила Джесси, когда мы доели сэндвичи. – Я тут подумала… Раз Дирк и Анна в больнице, самое время посетить место преступления.
Сахар и немного рома успокоили мои нервы, а от шоколада прояснилось в голове.
– Какие планы на вечер? – спросила она.
– Собираюсь прогуляться в твоем обществе, – ответила я, и она подмигнула мне в ответ.
Глава двадцать вторая
По дороге домой я зашла в полицейский участок и дала показания молодой женщине, ответственной за отчетность. Мой рассказ, кажется, поверг ее в скуку. Возможно, все это она уже слышала. Ни Рехарта, ни Пита, ни Канемайера не было видно. Канемайер, по ее словам, уехал в больницу. Она писала медленно, а кондиционер гудел и дребезжал. Казалось, только на то, чтобы записать мое имя и адрес, ей потребовалась целая вечность, поэтому вдаваться в подробности я не стала.
– Свяжемся с вами, если возникнут вопросы, – сказала она, когда я подписала протокол.
Домой под вечер я вернулась уставшей. Села на крылечко с печеньем и чашкой чая. Посмотрела на небо, зевнула. Но ложиться не стала.
– В дневной сон я не верю, – сказала я своему чаю. – С толку сбивает, а пользы никакой. Проснешься и не знаешь, завтракать, обедать или ужинать. – Я окунула в чай сухарик с мюсли. – А вот сухарик съесть можно. В любое время суток.
На севере собирались облака. Красивые, пушистые – может, пойдет дождь? Веяло прохладой, листья на лимонном дереве шевелились.
Здесь, в Кляйн-Кару, небо такое огромное. Обычно голубое, и ничего на нем нет, но сейчас оно устроило настоящее зрелище. Я сидела и наблюдала за движением облаков. Специально отогнала все мысли, но потом они стали появляться против моей воли. Облачные мысли. В облаках на небе мне стали видеться фигуры. Утка. Женщина. Мартина; вот она рассеялась. А вот Анна и Дирк, они раздуваются, две плотные тучи. А вот длинная кочерга, будто вспарывает небо.
Если Анна шваркнула Мартину кочергой, зачем ей было перед этим стирать с нее отпечатки пальцев? Но если кочергу все-таки вытерли, значит, убийца был без перчаток. А ведь на кочерге могли быть и другие отпечатки. Выходит, убийца заодно стер и их?
Я закрыла глаза, дав мозгу возможность подумать.
Когда я снова их открыла, мой чай остыл, а облака словно опустились ниже, стали большими и чернильно-синими. Все растения и деревья смотрели вверх, надеясь на дождь. Но ничего не ожидая. Растительность Кару всегда отличалась терпением. Иногда влагу приходится ждать месяцами. Но растения не уходят в себя, не увядают и не умирают. Они просто впитывают скромные запасы жидкости, какие у них есть, и продолжают ждать.
Лично я так вряд ли смогла бы.
Глава двадцать третья
Я пожарила бекон и сделала тосты из фермерского хлеба, потом приготовила бутерброды с беконом и мармеладом. Положила их в контейнер – съедим с Джесси вечером. Сделала еще один бутерброд и съела его прямо на крыльце, глядя на сочные облака: снизу они порозовели, а вскоре вообще налились кроваво-красным оттенком. Потом посерели, приблизились, увеличились и загустели. Вроде бы надо радоваться, будет дождь, но уж больно черными они были, больно тяжелыми, и в их очертаниях мне виделись лица злодеев с низкими лбами и темными бородами. Мой муж, Фэни, давно отправился к праотцам, но иногда мне казалось, что он снова здесь, возвращается, как неприятный привкус во рту. Вдруг я увидела выражение его лица – перед тем, как он меня ударил. Лоб покрылся испариной, сердце застучало. Мне словно снился кошмарный сон, но я и не думала спать.
Наконец, раздался звук скутера – это приехала Джесси. Я прополоскала рот, умылась и надела свои фельтскуны цвета хаки.
Джесси вошла в кухню с двумя шлемами и небольшим рюкзаком. Джинсы, черные ботинки и куртка, а также привычный пояс с кармашками, набитыми всякой всячиной.
– В доме Дирка точно никого нет? – спросила я.
– Скоро узнаем.
– Но полиция уже разобралась с местом преступления?
– Да, они все сфотографировали, сняли отпечатки и все такое. А ленту, ограждающую место преступления, они на некоторое время оставляют. Так, на всякий случай.
– Точно? Нам только не хватает помешать расследованию.
– Никому мы не помешаем, – возразила Джесси. – Наоборот, постараемся помочь. Чем больше мозгов, тем лучше.
– Может, мне переодеться? – спросила я, глядя на ее черный наряд и на свое платье.
– Да, лучше брюки. И что-нибудь темное. Поедем на скутере, – пояснила она, – а потом спрячем его в кустах.
– Я – на скутере? Я даже на велосипеде ездить не умею.
– Рулить-то буду я. Вам надо просто сидеть.
– Это не опасно?
– Все будет хорошо. Ветровка есть?
И вот я сижу на красном скутере у Джесси за спиной. Переоделась: коричневые фельтскуны, темно-синие брюки и темно-зеленая куртка. Напялила шлем Джесси, за спиной – ее рюкзак. Облака висели прямо у нас над головами. Темные, тяжелые, кажется, небо их еле держит.
– Держитесь крепче, – сказала Джесси. – Но расслабьтесь. Если скутер на повороте наклоняется, наклоняйтесь туда же.
Я глубоко вздохнула, она включила зажигание – и мы помчались.
Я чувствовала все шероховатости дороги. Бум-бум-бум. Как биение моего сердца. Когда мы поворачивали за угол, мне показалось, что сейчас скутер упадет. Но нет. Только ветер обдувал щеки. Гудение скутера я чувствовала всем телом. Ощущение опасности было, но как-то без страха. С Фэни я всегда была очень осторожна, старалась избегать опасностей, в итоге стала бояться собственной тени.
Мы поднялись по склону к Тауэркопу, и я увидела огни Ледисмита, а наверху, на Эландсберге, сигнальный огонь Ом Стэн се Лихи. Ом Стэнли де Вит построил этот маячок на вершине горы лет пятьдесят назад. Этот свет работает от велосипедного динамо, заряжается от падающей из ручья воды. Если вода не падает, свет гаснет – значит, запасы воды на исходе. Триста с лишним раз он поднимался на эту гору в своих фельтскунах, чтобы проверить этот маяк. Ом Стэн умер пару лет назад, а его фонарь так и работает, освещает темноту.
Он придал мне смелости. Потом сверкнула молния и осветила Лангеберг, горы на юге, вдали.
На дорогу выскочила зайчиха, Джесси вильнула, но мы не упали. Она сбавила скорость, но зайчиха все равно металась
