перед нами туда и сюда.
Джесси остановила мотоцикл и выключила двигатель. Однако зайчиха все равно скакала по дороге и убегать не собиралась.
– Глупая зверюшка, – сказала Джесси.
– Почему глупая? – возразила я. – Просто испугалась.
– Испугалась своей тени, – уточнила она.
Когда зайчиха отбегала к краю дороги, на нее от света скутера прыгала ее собственная громадная тень и гнала обратно на дорогу. Но на дороге тоже было опасно, ведь здесь мы, вот зайчиха и металась взад-вперед.
– Выключи фары, – сказала я.
В темноте зайчиха тут же умчалась в кусты.
Желтая луна с пухлыми щечками пробилась сквозь просвет в облаках и осветила нам дорогу, мы выключили фары и поехали по грунтовой дороге в сторону горы.
Джесси остановилась у ворот с табличкой: «Ван Скалквайк. Сутватер».
– Дальше идем пешком. Все в порядке, танни М.? – спросила Джесси, когда я слезла со скутера.
Я сняла шлем и улыбнулась.
– О да, это было круто!
Она взяла у меня рюкзак, потом затолкнула скутер в заросли спекбума[22] у дороги. Мы прошли через ворота и дальше по грунтовой дороге, прямо к ферме.
Чуть ниже был темный фермерский дом, но на веранде горел свет, а в прогалине стоял небольшой домик с желтыми окнами, внутри явно горели свечи.
– Там живут фермер с женой, – пояснила Джесси.
Мы шли к главному дому, ближе к долине. Луна снова скрылась за облаками, но сквозь них пробивались лучи света, освещая каменистую дорогу. Среди темных силуэтов алоэ возникла пара блестящих глаз.
– Привет! – сказала я.
– Это просто шакал, – объяснила Джесси.
Когда мы подошли ближе, шакал убежал, волоча за собой пушистый хвост. Мы остановились в черной тени гигантского эвкалипта за домом.
– Ш-ш-ш, – сказала Джесси.
Я затаила дыхание. Что за звук? Шаги. Кто-то идет в нашу сторону.
Я зацепилась за корень, споткнулась и сломала веточку.
Шаги замерли.
– Эй! – крикнул мужчина.
Шаги приближались. Я обхватила ствол дерева. Большой и морщинистый. Сверкнула молния. В кустах зашуршало, и шакал умчался в вельд.
– Ага! – раздался мужской голос. По ту сторону дерева стоял мужчина, мы услышали, как он чиркнул спичкой и затянулся сигаретой. Мы с Джесси в изумлении смотрели друг на друга.
Раздался удар грома. Мужчина пошел прочь. Мы слышали, как он кашлял и сплевывал, обходя дом, потом звук его шагов стих.
Природа успокоилась, и мы выглянули наружу. Увидели красный огонек сигареты, мужчина удалялся к дальнему коттеджу. В мягком свете над входной дверью мы увидели его силуэт, сгорбленные плечи.
– Ох, – услышала я Джесси. – Пусть остается там.
Она открыла рюкзак и достала по паре хирургических перчаток для каждой из нас.
– Теперь заходим в дом, – распорядилась она.
Держась подальше от света на крыльце, мы попробовали открыть двери и окна с задней стороны дома.
– Нет, – сказала Джесси, проверив заднюю дверь. На ней была наклеена полоска желто-синей ленты. Она достала карточку и попыталась просунуть ее в дверную щель, как это делают в фильмах. – Не получается. Заперта изнутри.
– Смотри, – сказала я, – окно с подъемной рамой не заперто.
Джесси помогла мне открыть его. Села на подоконник, сняла черные сапоги и передала их мне, потом полезла внутрь.
– Оставлять следы нам ни к чему, – сказала она.
Я сняла фельтскуны и положила обе пары обуви рядом с большим цветочным горшком. Джесси открыла заднюю дверь. Подняла ленту, ограждающую место преступления, и я пролезла под ней. Мы стояли в носках и смотрели друг на друга. В темноте сверкнула белая полоска зубов – это Джесси улыбнулась.
– Дело сделано, танни М., – сказала она. – Мы в доме.
Завыл шакал. Безумный, дикий звук. В темных тенях я ответила Джесси улыбкой. Страха не было и в помине.
Глава двадцать четвертая
– Осторожно, – сказала Джесси. – Похоже, тут разбито стекло. Давай закроемся изнутри, потом включим фонари.
– Я не взяла с собой фонарь, – сказала я.
Джесси задернула шторы, я закрыла ставни. В доме стало совсем темно.
– Держите, – сказала Джесси, она включила один фонарь, а мне передала другой. – Налобный. Закрепите на голове ремешок. А это кнопка, чтобы сделать свет тусклее или ярче.
Она помогла мне надеть фонарь, и я оглядела большую комнату. Старый фермерский дом, больше моего, но по стилю похожий. Как и в моем доме, стену между гостиной и кухней снесли. В кухонной части был деревянный стол и небольшая кладовая, а в гостиной у стены стоял камин.
– Ой, – вскрикнула Джесси.
Я подумала, что она порезалась, но на самом деле ей причинило боль то, что она увидела на полу. Это была фотография Мартины, молодой и сияющей, в свадебном платье, и Дирка, не такого молодого, как она, но на злодея никак не похожего. Они улыбались нам, а вокруг лежали осколки стекла.
– Про эту фотографию мне говорила Анна, – сказала я.
Я высветила еще одну фотографию среди осколков стекла: двое мужчин в форме.
– Это Дирк, – пояснила я. Молодой, без бакенбардов. – А рядом, наверное, его отец.
На них была старая южноафриканская военная форма. Дирк улыбался, а у мужчины постарше тонкие губы были плотно поджаты.
– Папаша выглядит как отпетый негодяй, – сказала Джесси.
Мой муж отслужил в этой армии два года. Быть добренькими их не учили.
– Смотрите. – Джесси навела луч на темно-коричневое пятно на диване. – Кровь.
Я кивнула, стараясь не поддаваться грусти и просто быть следователем. Диван стоял недалеко от камина.
– Да, – согласилась я. Посветила на пол рядом с диваном. В луч света попал крошечный темный кружок. – Тут тоже капля крови.
Я обошла стекло, перешла в кухню и открыла холодильник. Чистые полки. Салат. Местный сыр. Соусы. Ничего особенного, но у меня проснулся аппетит. Пускать в ход бутерброды рановато. Сначала надо немного поработать.
– Оставайтесь здесь, а я проверю остальную часть дома, – сказала Джесси.
Я закрыла холодильник. Рядом с плитой – стойка со специями, расставленными в алфавитном порядке. В кладовой – полки с банками, жестянками и пакетами, также очень аккуратные и подписанные. Не по алфавиту, а по группам. Овощи, мясо, выпечка, рецепты. Еще на одной полке рядком, выстроившись по размеру, стояли кулинарные книги. Оказалось, у нее есть экземпляр «Готовим с удовольствием». У меня стоит точно такая же, но на африкаанс.
Я оглядела кладовую и кухню. На одной стороне раковины и по краям деревянного кухонного стола осталась мелкая черная пыль. Такую использует полиция для снятия отпечатков пальцев. Я сняла с головы фонарик и посветила им то с одного, то с другого угла, потом наклонилась ближе, вгляделась в эту пыль.
– В спальнях и
