помочь в этом деле, – обратилась я к торту. – Вчера в полицейском участке другие кусочки хорошо поработали. Бедная Анна, надеюсь, ее скоро отпустят. Кормят в тюрьме наверняка ужасно. – Я села за стол. – Но кто-то должен это съесть.
После таблеток в желудке у меня чуть полегчало, и я поднялась сварить себе яйцо. Только одно. Я съела его за кухонным столом с хлебом и абрикосовым джемом.
– Думаю, на тюремные харчи надо посадить мужа, Дирка, – сказала я своему яйцу, срезая верхушку чайной ложкой. – Что, если пойти и поговорить с ним?
Закончив, я сказала оставшемуся куску торта:
– Но надо подготовиться. Идти к убийце неподготовленной нельзя.
Я убрала за собой и сделала два больших сэндвича из баранины с деревенским хлебом. Один для Дирка, другой для себя. С горчицей, огурчиками и листьями салата. Каждый я разрезала надвое и положила в пластиковый контейнер. Кусочек торта блестел шоколадно-ромовой глазурью. Я завернула его в вощеную бумагу и тоже убрала в контейнер.
Пластиковый контейнер и жестянку с сухариками я взяла с собой в редакцию. Машину припарковала в тени джакаранды. Когда вошла в офис, зазвонил телефон, и Хэтти, взяв трубку, приветственно махнула мне рукой. Джесси не было.
– Харриет Кристи, – сказала Хэтти. – Да, мистер Мариус… Конечно, мистер Мар…
На моем столе лежал плотный кремовый конверт с моим именем и адресом, выведенными красивым почерком. Почтовый штемпель гласил «Барридейл».
– Делаем, что можем, мистер Мариус, – сказала Хэтти.
Мистер Мариус – наш спонсор. Недвижимость. Хэтти скорчила мне рожицу и показала пальцем на свой язык, мол, ее от него тошнит. Не хотела бы я поменяться с ней местами. Я отключилась от нее и стала читать адресованное мне письмо:
Танни Мария, мне нравится ваш стиль. Вы дама не робкого десятка.
Я дизайнер интерьеров, доработав до пенсии – как бы – перебрался из Кейптауна в один из этих милых городков Кару. В основном тут божественно, но иногда мысли у здешних такие примитивные, что хочется рвать на себе волосы и молить о пощаде. Но не будем отвлекаться. В конце месяца у моего друга день рождения, и я хочу приготовить ему что-нибудь особенное. Для такого случая я купил набор бледно-бирюзовой керамической посуды; изысканная, ручная работа. Он еще растет и любит мясо и углеводы, но, по-моему, для такого случая и на таких тарелках требуется нечто большее чем просто жрачка. Есть идеи? Что-нибудь подходящее к этим тарелкам по вкусу и цвету. Что-нибудь особенное и пикантное, как и он сам. Что-нибудь с шариками.
Марко
Я закрыла глаза и представила себе эти чудесные бирюзово-голубые тарелки. На них я увидела фрикадельки, таматисмур[20] и желтую милипап[21]. Да, острые фрикадельки с соусом из мелконарезанных помидоров и полента будут прекрасно смотреться на этой голубой тарелке. И, может быть, на гарнир добавить большие куски ярких запеченных овощей, таких как свекла, тыква и желтый перец. И фета. Пальчики оближешь…
– Эй, танни М. – Голос Джесси вмиг уничтожил картинку. – О ком мечтаете?
– Джесси, – сказала я. – Напугала меня. Я думала о фрикадельках.
– Как вчера прошла встреча в тюрьме? – спросила Хэтти, кладя трубку.
– Им понравился ваш торт? – спросила Джесси.
– О да, – сказала я, вставая и наполняя чайник. – Кофе и чай?
– Да, – сказала Джесси.
– Если не сложно, – сказала Хэтти.
– Я так понимаю, торта больше нет? – спросила Джесси, глядя на пластиковый контейнер на моем столе.
– Кусок остался, – сказала я. – Но у меня на него есть планы. А тебе я принесла сухарики из мюсли.
Я рассказала им о своих встречах с Канемайером и Анной.
– Действительно, похоже, что кто-то стер свои отпечатки, прежде чем Анна взяла кочергу, – сказала Джесси, беря кофе и сухарик.
– Но Дирку-то зачем вытирать свою кочергу? Ясно, что на ней должны быть его отпечатки, – сказала Хэтти, принимая чай и игнорируя сухарики.
– Да, но он же придурок, – возразила Джесси. – Поэтому мог взять и стереть.
– Думаю, надо с ним поговорить, – предложила я.
– Захочет ли он с нами разговаривать? – спросила Хэтти. – Как я понимаю, тип не самый дружелюбный.
– У меня есть кусок шоколадного торта, – сказала я. – И сэндвич с бараниной. С горчицей и корнишонами. Вдруг он разговорится?
– Не думаю, что этого ублюдка стоит угощать тортом и бараниной, – возразила Джесси. – Коленом по яйцам – вот лучшее для него угощение.
– Между прочим, у него есть пистолет, – сказала Хэтти. – Но я согласна, на еду он клюнет скорее, чем на пару журналисток.
– Хорошо, – сказала Джесси. – Вы подкатите к нему с едой, а я буду ждать снаружи. Если закричите, прибегу с коленкой наготове. И перцовым баллончиком.
Во времена моей совместной жизни с мужем Джесси мне бы не помешала. Я дала ей еще один сухарик.
– Дирк остановился в пансионате «Дварсрифив», – сообщила Джесси. – Я видела там его машину на улице и поговорила с танни Сари, она там уборщицей работает. Он забронировал номер на пару дней.
– Зачем он съехал из дома? – спросила я.
– Это же место преступления! Туда приехала команда криминалистов из Оудсхурна, все обклеили этой желтой лентой.
– Господи, Джесс. Откуда ты все это знаешь? – спросила Хэтти. – Встречаешься с Рехартом? И он тебе все рассказывает?
– Не совсем, – ответила Джесси, накручивая на палец конский хвост. – Но иногда мы видимся, и я ненароком подслушала, как он разговаривал по телефону, а потом случайно проезжала мимо фермы ван Скалквайков. Когда увидела машины уголовной полиции, сразу смылась.
Хэтти покачала головой.
– Думаю, нам надо самим съездить на место преступления, – сказала Джесси. – Чем быстрее, тем лучше. Пока Дирк не вернулся домой. Сегодня там закончат осмотр и снимут охрану.
– Боже, Джесс, не хочу, чтобы ты вляпалась в историю, – сказала Хэтти.
– Пока что вляпалась Анна, на нее вешают убийство, а она никого не убивала. Надо ей помочь.
– Мы не можем нарушать закон, – сказала Хэтти.
– Вы не можете, – сказала Джесси. – Вы босс. А я журналист-расследователь, от меня ждут, что я буду нарушать закон.
– Может, чуть-чуть растянем ленту, которая огораживает место преступления? – предложила я. – Так, чтобы она не порвалась.
Харриет вздохнула и сказала:
– Девочки, девочки, прошу вас, только без глупостей.
Джесси подмигнула мне. Мы обе посмотрели на Хэтти широко раскрытыми невинными глазами. Джесси допила кофе. Ее рука коснулась перцового баллончика на поясе.
– Едем, – позвала она. – Готова спорить, Дирк проголодался.
Глава двадцатая
Пансионат «Дварсрифив» находился от них всего в двух кварталах, но летнее солнце запросто может поджарить тебя на тротуаре, поэтому мы поехали в моем бакки. Вокруг пансионата было много
