себя причастной к этому. Даже ответственной, – сказала я, раскладывая по тарелкам зеленую фасоль.
Он нахмурился.
– Не предложи я ей уйти, он бы ее не убил, – сказала я.
– Вам не в чем себя винить, миссис ван Хартен.
– Надо было рассказать ей о людях, организациях, которые могли бы ей помочь, как-то ее обезопасить, – сказала я, накладывая ему на тарелку несколько лучших ломтиков баранины. – И была бы она сегодня жива. Как я. Собиралась бы вкусно пообедать.
Она больше никогда не будет обедать… эта мысль меня сильно опечалила.
– Танни Мария, – сказал он, – мы даже не знаем, был ли это ее муж. Возможно, она покончила с собой. Или ее убила Анна. Мы пока этого не знаем. А вам себя винить не в чем.
– Это не самоубийство. Вы же не думаете, что Анна на самом деле…
Я не хотела портить обед и вступать с ним в спор.
– Давайте поедим, – предложила я. – Берите соус.
Еда оказалась превосходной. Баранина темная, снаружи хрустящая, а внутри – нежная. Картофель получился золотисто-коричневым. Тыква – липкой и сладкой. Канемайер даже закрыл глаза, проглотив первый кусочек. За едой мы не разговаривали. Где-то в вельде снова запели бокмакери.
Покончив с едой, он сказал:
– Давно не ел такой леккер баранины. Очень давно.
На кончиках его каштановых усов осталось немного соуса. Он улыбнулся. Снова эта милая белозубая улыбка. Но в глазах была печаль. Он вытер рот салфеткой. Пора было внести ясность, пока еда еще не остыла в его желудке.
– Детектив Канемайер, – сказала я, – вы знаете, что ее убил муж.
– Может быть. А может быть, и нет. Чтобы осудить человека, нужны доказательства.
– Вы читали письма, – сказала я. – Я была в полицейском участке, когда этот… тип пытался застрелить Анну.
– Да, Анна должна подать на него в суд. Но это отдельная история.
– У вас есть сведения, что Мартину мог убить кто-то другой?
– Мы ждем… отчетов.
– Каких отчетов?
Наверное, он имеет в виду отпечатки пальцев Анны и результаты вскрытия.
– Мэм, – сказал он, – миссис ван Хартен. Мы занимаемся этим, так что не беспокойтесь.
– Но, детектив, как же нам не беспокоиться? Этот человек не может остаться безнаказанным. Мы можем помочь вам в расследовании этого дела.
– Мы? – спросил он, взглянув на часы на своем плотном запястье.
– Ну, мы, из «Кляйн-Кару газетт», – уточнила я. – У нас есть журналист-расследователь, есть знакомые в городе. Мы можем найти улики…
– Миссис ван Хартен, – сказал он, вставая. – Спасибо за сведения, которые вы мне предоставили, но расследованием убийства занимается полиция.
– Еще есть торт, – вспомнила я. – Шоколадный торт на пахте. В ромовой глазури.
– Извините. Мне надо ехать.
Бокмакери замолчали. С трассы 62 донесся шум – грузовик ехал в сторону Оудсхурна.
Глава шестнадцатая
Конечно, я разозлилась на Канемайера. Что за упрямство? Даже грубость. Как он мог уйти, не попробовав торта? Хотя тут я сама виновата. Торт надо было поставить на стол раньше.
Я пошла на кухню и начала покрывать торт глазурью. Если бы он только его увидел. Или понюхал.
– Сама напортачила, – сказала я торту. – Если бы он тебя попробовал, согласился бы на любую мою просьбу. – Я слизнула с пальца каплю рома и шоколадной глазури. – На любую.
Я позвонила в наш офис. Ответила Джесси.
– Канемайер приехал и уехал, – сказала я. – Давайте обе приезжайте ко мне. У меня шоколадный торт так и просит, чтобы его съели.
– Едем, – отозвалась Джесси. – Скажи торту, что мы согласны.
Стояла жара, и мы расположились на веранде. После поездки с Хэтти у Джесси в глазах еще стоял ужас. Маленькие желтые птички клевали насекомых на лужайке, в тени куста герани лежали цыплята.
– Прекрасно выглядите, танни М., – сказала Джесси, глядя на мое кремовое платье с голубыми цветочками и синие туфли на каблуках.
– Что ж ты не предупредила, что у тебя официальное чаепитие, мы бы принарядились, – пошутила Хэтти.
– Ладно тебе, Хэтс, ты всегда выглядишь элегантно, – сказала я.
На ней была приталенная рубашка и длинная белая хлопковая юбка. Джесси щеголяла в черной жилетке без рукавов и шортах. Я разлила по чашкам кофе и чай. Глаза Джесси раскрылись еще шире, когда я отрезала ей кусочек торта, а когда она попробовала – вообще закатились к макушке. Второй кусок она уплетала с закрытыми глазами.
– Дорогая, пожалуйста, еще кусочек, – попросила Хэтти. Она пригладила аккуратные светлые волосы. – Итак! Как прошла встреча с большим детективом?
– Он прочитал письма и согласился, что они связаны с этим делом. Они проведут экспертизу почерка.
Я отрезала ей тонкий кусочек торта, не забыла позаботиться и о себе.
Телефон Джесси пропел: «Зажги во мне огонь».
– Извиняюсь, – сказала она. Выудила телефон из сумки, глянула на него и улыбнулась. – Это просто сообщение. Простите, танни М.
– Короче, у меня с ним не заладилось, – сообщила я. – Не дала ему вовремя торт, и он ничего мне не сказал. Наша помощь ему не нужна. Просит нас не вмешиваться.
Джесси что-то сказала, но ее рот был набит тортом, и я ничего не поняла.
– Она пытается сказать, – перевела Хэтти, еще не притронувшаяся к своему кусочку, – что Канемайер не стал с ней разговаривать, зато с ней поговорил Рехарт.
– Кто такой Рехарт? – спросила я.
– Рехарт Снаймен – ее бывший одноклассник, он работает в полиции. Который, как выяснилось, к ней неравнодушен.
Джесси сморщила носик, глядя на Хэтти.
– Разве не так? – спросила Хэтти. – Я видела, как он на тебя смотрит.
Джесси погладила вытатуированного геккона. Торт поднял ей настроение. Возможно, упоминание о Рехарте тоже.
– Канемайер сказал, что, может, Дирк жену вовсе не убивал, – пояснила я. – Он считает, что это могло быть самоубийство, и еще они подозревают Анну.
– Торт просто нечто, танни, – пробормотала Джесси сквозь крошки. – В глазури бренди?
– Ром, – уточнила я.
– Хэтти рассказала вам о таблетках снотворного?
– Да, – подтвердила я. – Но Мартина писала мне, что собирается от него уйти. Какое же тут самоубийство? – Я взяла ее письмо и прочитала: «Я обдумываю план, который позволит мне уйти. Сразу не получится, надо кое-что подготовить».
– Может, она имела в виду покинуть этот бренный мир, – сказала Хэтти, уплетая торт.
– Моя мама была на смене в больнице, когда привезли тело, и на голове Мартины она видела рану, – сказала Джесси. – Потом приехали люди из МЦРП и отвезли тело в Оудсхурн, для вскрытия.
– Люди из МЦРП? – спросила я.
– Извините, это местный центр регистрации преступлений. Там проводят судмедэкспертизу для всего региона. Хотя кое-что отправляют в лабораторию в Кейптауне. И Рехарт сказал
