безуспешно царапали когтями кривых жилистых лап. Одна тварь, отчаявшись прокусить броню шлема, с остервенением грызла страховочный трос. Последний из летучих наездников, спешившись и пользуясь тем, что Фляйшер не мог толком взмахнуть оружием, наносил по его нагруднику размашистые сильные удары острием сабли-серпа. Раздавался отчаянный лязг, серебристое лезвие выбивало снопы искр, но пробить черненый панцирь не могла.
И тут раздался звонкий хлопок, словно оборвалась гитарная струна. Грызущая трос тварь добилась своего, и трос лопнул, скручиваясь на разрывах стальными нитями. Дьявол, теперь им будет достаточно протащить ревущего бешеным носорогом сержанта к краю палубы и сбросить вниз! Но я был уже рядом.
С плеча рубанул ближайшего ко мне нетопыря. И клинок послушно отсек крыло вместе с лапой. Ливанула кровь, словно ее на мне было недостаточно. Дико визжа от боли, тварь выпустила человека и изувеченной, но все еще опасной махиной повернулась ко мне. Не давая ей толком опомниться, я неуклюже, но предельно сильно нанес прямой выпад и насадил образину на острие меча, точно на вертел, пробив ей грудину. Но опять просчитался из-за неопытности. Вырывая клинок из моих рук, нетопырь огромной тушей завалился на бок.
Глава 9
Почувствовал легкость, Фляйшер наотмашь ударил протезом-мечом и попал обряженному в лохмотья и молотящему его наезднику по горлу. Страшно булькнув, тварь выронила саблю и схватилась когтистыми руками за сочащуюся кровью рану. Пошатнулась и упала прямо под ноги Часового. Взревев, Фляйшер повернулся и со всего маху припечатал плечом последнего нетопыря к борту корабля. Да так, что у летучей адской крысы хрустнули кости. Сжатой в стальной кулак правой он мощно ударил ее в рыло, ломая зубы. Нетопырь верещал на одной высокой ноте, хлеща его крыльями. Но все уже было кончено. Фляйшер с невероятной скоростью ударил клинком крест-накрест, разваливая тварь на четыре части.
Когда к месту схватки подоспели и Лада с Германом, на палубе кроме нас, Часовых, в живых не осталось никого. Но я рано радовался одержанной победе.
Внезапно дирижабль сделал резкий крен на наш борт. Палуба опасно наклонилась, мы поневоле, скрежеща железными сапогами, под тяжестью доспехов заскользили к опасно нависшему над пропастью темной бездны краю. Какого черта?!
Я успел схватиться за трос и резко дернуть. Сработал стопорный механизм, натянувшись, стальная нить остановила мое движение. Я повернул голову и… Твою мать! Фляйшер, подогнув колени, пытался восстановить равновесие. Его-то трос был откушен! Он почти справился, но споткнулся о труп лежащего перед ним наездника, поскользнулся на луже разлитой крови, пошатнулся и, с проклятьями взмахнув руками, сверзился с палубы. У меня взмокло все тело.
Он упал молча. Только что опасно балансировал на краю, а потом тяжелая громоздкая фигура перевесила, и мастер-сержант рухнул вниз. Его огромный топор полетел вслед за ним, туда же последовали и останки напавших на «Циклоп» чудовищ. И тут, словно по команде, корабль выровнял крен и опять спокойно полетел вперед, плавно и уверенно, как рассекающий беспечные волны броненосец. Мы с Германом переглянулись. В глазах альбиноса застыло недоумение, а Лада смотрела в звездную ночь, стараясь не встречаться ни с кем взглядами. Думается мне, что о смерти нашего куратора она печалиться не будет. Я же испытывал смешанные чувства. Весь залитый кровью, тяжело переводящий дух, я неверяще смотрел по сторонам. Да, мы отбились. Судя по всему, и по правому борту была одержана победа. Но какой ценой? Нас становится все меньше и меньше.
– Уходим, – прогудел Герман. Он тяжело опустил измазанный вонючей кровью клинок. – Все разговоры потом. Живо в трюм.
Я был полностью с ним согласен. Я оказался первым у двери. Отстегнув страховочный карабин, я был готов шагнуть в освещаемый тусклым светом проем, как услышал полный изумления и ужаса голос Лады:
– Смотрите, смотрите! Видите ее?!
И столько было в ее голосе эмоций, что я замер и нехотя, всем корпусом повернулся, завертев головой в тяжелом шлеме. Пока я не видел ничего особенного. Почерневшее, усыпанное где-то далеко вверху звездами холодное ночное небо. Гуляющий в свою волю ветер. Шум движителей, толкающих дирижабль вперед. Застывшие фигуры моих товарищей. Лада, куда-то отчаянно указывающая железной рукой. Я медленно проследил за ее указкой. И обмер. Стало до того страшно, что ноги, казалось, приросли к залитой кровью палубе. Меня спеленал леденящий ужас, затронувший самые древние инстинкты. Еще никогда мне не было так страшно.
Разошлись густые облака, скрывающие повисшую над нами луну, и ее мертвенно-серебристый свет озарил летящий параллельно нашему курсу силуэт. Недалеко, метрах в тридцати. Я без труда смог ее рассмотреть.
Она неслась на метле. Легко и изящно, без видимых усилий держась за древко. Ветер развевал ее густые волнистые волосы, которые цветом были чернее ночи. Свет луны ласкал молочно-белую кожу. На повернутом к нам лице, соперничая по блеску со звездами, мерцали кошачьи, ярко-зеленые огромные глаза. Она была абсолютно обнажена. Идеальные изгибы сильного гибкого тела, тонкая талия, округлые бедра, горделиво торчащие полушария тугих грудей с черными сосками. Она сидела на помеле, чуть прогнувшись в пояснице и оттопырив прекрасной формы гладкие ягодицы. На черных губах застыла жуткая неестественная ухмылка. Ее тело лоснилось, словно обильно смазанное жиром. Она ловко держалась верхом, разрезая ночное небо и не сводя с нас пристального хищного взгляда. Комета волос, трепеща, развевалась за ней.
От этой одновременно ослепительно красивой и невероятно жуткой молодой женщины исходила такая угроза, что ноги подкашивались. Кто это?! Неужели…
– Ведьма, – словно читая мои мысли, прохрипела едва слышно Лада. – И будь я проклята, если не одна из Верховного ковена.
Я лишь молча смотрел. Она сделала изящное движение телом и пошла на сближение с плывущей по небу громадой дирижабля. Я непроизвольно вздрогнул. Ведьма приблизилась к нам почти на десять метров. Я уже мог разглядеть мельчайшие подробности ее завораживающего облика. На запястьях у нее были какие-то шнурочки и браслеты, а на талии – сплетенный из похожих на волосяные нити поясок. Больше на ней не было ничего. Потрясающая фигура и убийственная грация. Но я бы не хотел знакомиться с ней поближе.
– Внутрь, живо внутрь. – Герман до скрипа сочленений сжимал рукоять изготовленного к бою черного меча. – Она одна опаснее, чем дюжина нетопырей вместе взятых.
Ведьма внезапно остановила свой ленивый хищный взор на мне. Ее полные черные губы искривились в довольной улыбке, словно она увидела дальнего, горячо любимого родственника. Меня прошиб холодный пот. Ведьма чуть нырнула вниз, словно угодила в воздушную яму, и, не отрывая от меня пристального взора, отчетливо произнесла:
– Кто
