однако, оставалась присоединенной к соседней. Я с облегчением выдохнул. Господи боже, ну хоть в этом немного повезло! Не все время же судьбинушке поворачиваться ко мне неприглядной волосатой задницей!
Когда черные, испещренные древними рунами доспехи Фляйшера раскрылись, я снял с его головы тяжелый шлем и увидел его изуродованное старыми шрамами лицо. Он не дышал и казался спящим. На теле не было ни одной новой царапины. В отличие от курсантских, его броня с честью выдержала все удары. Кроме последнего. Из уголка рта Фляйшера тянулась засохшая ниточка крови. Только это и указывало на внутренние повреждения, несовместимые с жизнью.
– И я бы мог так же лежать, как он, – прошептал я, – не упади на дерево, а затем в воду.
Зеленый искусственный глаз недобро мерцал. Правый, широко раскрытый, был наполнен кровью и смотрел строго вверх. Я, скрепя сердце, протянул руку и закрыл его. Поднатужившись, ухватил туловище и вытащил из доспехов. Не теряя времени, я сбросил тело погибшего в болотистую воду. Где оно и ушло камнем на неглубокое дно, даже не булькнув. Покойся со своими богами, Часовой. Твое тело останется нетронутым долгие годы. И никто из пришлых из-за неведомой грани тварей не полакомится тобой. Больше я ничего для него сделать не мог.
Не мешкая, я лег на место мастер-сержанта, нажал на кнопку под поясом панциря и быстро раскинул руки. Зажужжали шестерни, и хитроумная механика, оживленная энергией зеленого алхимического или волшебного, неважно, камня, вновь собрала доспехи на мне. Я выдохнул. Сели как влитые. Легко поднялся на ноги и сам подивился этой легкости. Да, что называется, почувствуй разницу. Единственное, что… Я уныло покосился на левую руку. От локтя и ниже она осталась незащищенной. Протез пристегивался отдельно. Видно, у погибшего их был целый набор на все случаи жизни. Ладно, переживем. Но мне нужно оружие.
Я поднял его протез и разобрался, как отстегнуть клинок. Так, что мы имеем? Метровой длины, из серебристой, покрытой рунами стали, сужающийся к концу острием иглы. К сожалению, он был лишен гарды, а рукоять позволяла держать его только одной рукой, и то в стальной перчатке. Пусть. Лучше такое оружие, чем совсем без него. Я еще раз внимательно осмотрел себя. А это что?
На левом бедре было небольшое углубление в пластине. Я захватил его голыми пальцами и слегка потянул. Со щелчком пластина откинулась, как на петлях. Тайничок? Я с любопытством сунул внутрь руку и кое-что нащупал. Этим кое-чем оказались сшитая из промасленной кожи наглухо застегнутая трубочка-пенал, короткий простой нож в потертый ножнах, диковинного вида стальной жетон на цепочке и… мешочек.
Я жадно принялся разбирать добычу. С ножом все понятно. Жетон, похожий на вычурный циферблат старинных часов, скорее всего, являлся отличительным знаком Часовых. Тоже ясно. В мешочке оказался зеленый камень-кристалл. Запасная энергия для брони, возликовал я. Живем. Пенал… Трясущимися пальцами расстегивая цилиндр, я молился, чтобы там оказалось то, на что я рассчитывал. Что ж, и здесь удача оказалась на моей стороне. Внутри кожаного пенала находились свернутые в трубочку несколько географических карт. Также в тубусе нашелся короткий свинцовый карандашик. Я поднял лицо к звездному небу. Я выберусь. Я обязательно выберусь из этого болота. И приду туда, где безопасно. Приду к людям. Сделаю все, чтобы не сдохнуть в этом мире.
Я бережно упрятал свои сокровища обратно в тайник и нахлобучил на голову шлем. В нем было гораздо удобнее и видимость лучше, чем в моем старом. Немудрено. Взял правой рукой клинок и крепко его сжал. Не замечая его тяжести, я всем телом повернулся в обратную сторону. Мне еще предстояло пройти немало шагов. И начать следовало с первого.
Я решительно поднял закованную в черное железо ногу и опустил в болотистую воду.
Трудно описать тяготы, которые меня поджидали на всем пути прохождения через это клятое болото. Моя решительность и вспыхнувшая было бравада куда-то бесследно испарились буквально через две сотни шагов. Во-первых, запах. Я никак не мог к нему привыкнуть. Настойчивая, въедливая вонь затхлой воды и болотных газов упорно лезла в щели шлема, забираясь в ноздри и раздражая горло. От ароматов разлившейся на сколько хватало глаз болотной пустыни начинало тошнить. Во-вторых, я был слишком тяжелым. Доспехи Фляйшера весили на порядок больше ученических, и пусть за счет энергетического кристалла и хитроумной конструкции я особо не замечал давящей на меня массы, это не значило, что я парил как пушинка. Наоборот, с каждым шагом я проваливался в хлюпающую жижу чуть ли не по бедра, с трудом вырывая ноги для следующего шага.
Я уже и так старался держаться редких древесных островков и торчащих над болотистой водой кочек, но этих спасительных оазисов было раз-два и обчелся, и практически все время я был вынужден, пыхтя и хекая, плестись по воде. Я старался не думать, что произойдет, если я умудрюсь угодить в трясину или невидимую сверху глубокую прогалину. В моих рунических латах Часового я уйду до самого дна, и пикнуть не успею! Но меня, видимо, хранили местные святые, или же сам по себе болотистый край, пусть и обширный, не был излишне глубоким. Пока мне везло. Везло не ухнуть под вонючую жижу и не наткнуться на выводок ядовитых змей, способных забраться через малейшие щели в доспехах и доставить мне кучу неприятных моментов.
Я упрямо шел и шел вперед под размеренное жужжание приводов своих черных доспехов. Вокруг и надо мной все так же властвовала звездная ночь. Сколько я шел, я не знал. И долго ли еще идти, тоже. А куда я иду? И иду ли в нужном направлении? Пока я еще успешно ориентировался по звездам, а дальше? Не хотелось бы блуждать по этой замечательной местности до скончания жизни. Кляня себя последними словами, я остановился. Карты. Ну какой же я олух! У меня же теперь есть географические карты погибшего инструктора.
Выбравшись на весьма кстати подвернувшийся островок, поросший чахлым влажным мхом и кустарником, я вытащил заветный пенал из промасленной кожи. Вот и пригодилась свободная от латной перчатки рука! Я сноровисто расправил свернутые трубочкой листы из плотной бумаги, напоминающей пергамент, и, пользуясь мертвенным светом луны и своим обострившимся зрением, стал более внимательно их изучать. И уже на второй карте я увидел что-то похожее на ту местность, где я застрял. «Карта приграничных земель», – гласило название. Как раз то, что мне и нужно, тихо возликовал я. Да уж, учитывая, в какую, хм, задницу я угодил, скоро начну радоваться и
