доме закончится. Приглашаем вас по этому случаю. Позже уточню, когда именно.
— С удовольствием приеду.
— До свидания, — отключаюсь и сильно хмурюсь.
Да, наговорил… Все хорошо у нас, как же.
Даша правильно поступила, что отцу ничего не рассказала. Это бы все усложнило. Не сказала — значит не уверена.
Иду обратно к двери. Слышу, она там что-то делает.
— Даша?.. — деликатно стучу костяшками пальцев в дверь. — Что ты там делаешь? Даш?.. Ты голодная? Скажи, что ты хочешь, и я…
— Я хочу уйти!
— Куда уйти? — наваливаюсь плечом на дверь.
— Куда угодно, лишь бы от тебя подальше.
— Успокойся, Даш. Я ведь не жду, что ты сегодня же все поймешь и простишь меня. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности и рядом. Чтобы отсутствуя, ты не думала, что я с ней или…
Она щелкает замком и внезапно распахивает передо мной дверь.
— А мне все равно, — выпаливает она и дует на челку, которая падает ей на лицо. Хочется потянуться к ней рукой, чтобы поправить, но она же не позволит. — Будь с ней, если хочешь. Мне уже не больно.
— А мне больно от твоих слов, Даша.
— Ты их полностью заслужил.
— Справедливо, — вздыхаю, кивая. — Просто скажи, как ты хочешь, чтобы я сделал. За исключением того, чтобы я ушел с дороги и позволил тебе уйти от меня навсегда.
— А разве ты уже все не придумал? — прищуривается моя умная девочка. — Ты уже все спланировал, не так ли? — она знает меня лучше, чем я думал. — Ты хочешь предложить ей денег, да?
— Да, — киваю. Я больше не стану ей лгать. — Получит сумму, если избавится от ребенка.
— Считаешь, что это что-то решит для нас?
— Считаю, что должен сделать хоть что-то, чтобы не потерять свою жену. Мила и Денис уже взрослые. А если родится этот ребенок, то Юля не даст нам жизни. У нее всегда будет тысяча причин, чтобы оторвать меня от тебя, от наших детей.
Даша кивает. Будто соглашается. Но ей очень грустно.
Она хорошая. И несмотря на то, что наговорила ей Юля, она считает мою идею плохим поступком. Но так или иначе я дам Юле выбор. Она уже знает, что впредь будет получать от меня гораздо меньше, так что не откажется от хорошей суммы. Да она и сама не хочет этого ребенка. Я уверен. Она и Милу с Денисом не хотела. Тогда она меня привязала к себе. Теперь это невозможно, потому что в моей жизни есть женщина, которую я люблю. Тогда не было. Сейчас есть.
Мне хочется переступить порог, обнять Дашу, подышать ею, прикоснуться к животу, даже сделать массаж ног. Уже который день мы нарушаем наши семейные традиции.
Но я не смею.
— Делай, что хочешь, Игнат, — выдыхает Даша. — Тебе решать. Да и когда ты со мной советовался. Ты все за спиной у меня всегда делал.
— Даш…
— Твоя дочь попала под дурное влияние своей матери. Тебе нужно что-то с этим делать. Пока не поздно.
— Я уже принял меры воспитания — урезал бюджет. Я слишком их баловал. Это все из-за чувства вины, Даш. Я был и есть — паршивый отец. Но поздно уже ремень доставать. Да и не считаю я, что рукоприкладством можно чего-то добиться, кроме страха. Мила повзрослеет и...
— И превратится в свою мать. Возможно даже в более худшую версию ее. Ты же видишь какая нынче молодежь.
— Зато я уверен, что наши с тобой дети будет воспитаны.
— Не переводи тему, Игнат. Я к тому клоню, что опасаюсь твоей семейки.
— В смысле?..
— Юля и Мила — опасны. Ты так не считаешь? Пока они просто говорят, а мало ли, что еще они придумают.
— Они не посмеют что-то сделать.
— Так же ты думал касательно того, что они будут молчать о своем существовании.
Перешагиваю порог и беру Дашу за плечи. Она позволяет, хотя в ее глазах я читаю гнев.
— Тебе никто не навредит. Я не позволю. Поняла?
В следующую секунду Даша приоткрывает рот и накрывает ладонью живот, начиная медленно опускаться вниз. Ее колени подгибаются.
— Даша... Даша! Что такое?! Болит? — опускаюсь на одно колено.
— Да... Сильно. Игнат, мне очень больно!
Глава 24
Все как в тумане.
Сейчас я больнице. В одноместной палате. Но с трудом помню, что было…
Мельком помню, как Игнат подхватил меня на руки, положил на кровать, а потом вызвал скорую. Мне становилось все хуже, а он не отпускал мою руку, обещая, что все будет хорошо.
Вот, теперь почти все вспомнилось.
Игнат тоже сейчас здесь. Сидит на стуле справа от меня. Задремал.
— Игнат, — не вижу смысла лежать и притворяться спящей.
— Дашенька… — встрепенувшись, выдыхает Игнат и, пересев на край кровати, берет меня за руку. — Как ты себя чувствуешь?
Медленно вытягиваю свою руку из его и вздыхаю.
— А что говорит врач?
— Ты перенервничала. Угрозы тебе и детям нет.
— Хорошо… Хорошо тогда себя чувствую, — кладу ладони на живот.
— Даш…
— Ты хочешь, чтобы так было и дальше?
— Нет, Даш, я так не хочу. И я уже сказал тебе — я никому не позволю навредить тебе и детям. Я все решу. Ты только… дай мне шанс.
— Шанс? Ты хочешь шанса спустя три года вранья?
— Больше никакого вранья, — снова берет за руку.
— Игнат, — прикрываю глаза, — давай сейчас не будем об этом. Когда я смогу уйти?
— Да хоть сейчас. Нет нужды оставаться. Тебе уже ставили капельницу.
— Тогда поехали домой.
— Твоя одежда здесь, — Игнат встает со стула, берет пакет и кладет его на край кровати. — Тебе помочь?
— Нет, — вижу ширму. Беру пакет и, встав на ноги, иду за нее с одеждой.
Переодевшись, я выхожу к мужу, который помогает мне надеть пальто. Сама надеваю сапоги.
— Точно все хорошо? Нет никаких неприятных ощущений?
— Нет, Игнат, идем, — немного раздраженно.
В машине я смотрю строго в окно, а по приезду, сразу направляюсь в комнату.
— Не ходи за мной, — прошу его.
— Ты есть хочешь?
— Нет, Игнат, я хочу только отдыхать. Ты со мной не спишь. Надеюсь, это понятно?
— Понятно, — хмурится недовольно, кивая.
— И даже не смей ко мне приходить посреди ночи. Я буду очень злиться. То, что я поехала сюда по своей воле вовсе не означает, что я дала тебе какой-то шанс.
Игнат изо всех сдерживается, чтобы не сказать что-нибудь такое, что меня взбесит.
Вместо этого:
— Даш, я не идиот, все понимаю. Буду спать на диване.
— У нас же есть еще одна комната с
