металл.
Первый удар монтировкой пришёлся в багажник. Платон отпрыгнул, хватая баллонник. Время замедлилось. Он помнил, как дрался в юности — грубо, отчаянно, но теперь каждое движение было расчётом: уклон от ножа, удар инструментом в колено, крик. Второй бандит, тот, что с монтировкой, замахнулся, но Платон, пригнувшись, рванул вперёд, толкнув его плечом в грудь. Тот упал, ударившись виском о камень.
Где-то за спиной запели тормоза. Чужая машина, мигая фарами, замедлилась. Второй бандит, мелькнув испуганным взглядом, рванул в чащу. Платон стоял, сжимая ключ, пока проезжающий водитель не высунулся:
— Всё нормально?
— Нормально, — выдохнул он, не узнавая собственный голос.
Аня вырвалась из салона, когда чужой автомобиль скрылся. Она вцепилась в его рукав, дрожа:
— Ты… ты ранен?
Он отстранился, будто её прикосновение обожгло:
— Нет. Садись. Надо ехать.
Она не слушала. Её пальцы скользнули по его ладони, нащупывая ссадины. Он почувствовал, как что-то внутри рвётся: стена, которую строил все эти дни.
— Платон…
— В машину, — перебил он, отводя взгляд. — Сейчас.
Они сидели молча, переводя дыхание. Его костяшки белели на руле. Аня прижала лоб к стеклу, скрывая слёзы. Он включил радио — играла та же мелодия без слов, — но выключил, когда она прошептала:
— Ты мог погибнуть.
— Не погиб, — ответил он, и вдруг её губы коснулись его щеки. Лёгкое, горячее прикосновение, как солнечный зайчик. Платон замер, сердце ударило в виски, но прежде чем он успел понять, что происходит, она наклонилась снова — уже к его губам.
Это длилось несколько мгновений. Он ответил — автоматически, как дышит, слишком сладкими были эти губы, слишком давно мечтал о них — но тут же отпрянул, будто обжёгся. Её дыхание смешалось с его, сладкое от чая, горькое от адреналина.
— Анечка… — его голос звучал ласково, но твердо. — Это… это всё из-за того боя. Ты просто впечатлилась.
Она откинулась на сиденье, лицо пылало.
— Нет, — прошептала она. — Я не…
— Не надо, — он перебил резче, чем хотел. — Не надо.
Платон тут же завел машину и они поехали.
Свет фар встречных машин скользил по её лицу, и он видел, как она кусает губу, чтобы не заплакать.
По пути Платон ей целую лекцию прочитал, о том, что ей всего семнадцать, у нее на носу экзамены и вся жизнь впереди. Ничего у них быть не может, и вообще все его мысли — о другой.
Через час, когда за окном замелькали огни Маккавеевки, она сказала:
— Прости.
Он не ответил. Остановился у их дома, не глядя, как Аня выходит. Сам остался сидеть в машине.
— Я приеду утром, — сказал Платон. — Спокойной ночи.
Теперь молчала Анна. Она кивнула не поднимая глаз. Девушка растерянно подошла к калитке. В зеркале заднего вида он видел, как она обернулась — не один раз, а дважды, будто надеясь, что он всё-таки окликнет её.
На соседнем сиденье осталась лежать причудливая металлическая заколка. Платон поднёс ее к губам, закрыв глаза, но тут же швырнул в бардачок.
Часть 3
Разрыв. Глава 1. Новые вводные
Еще поздно вечером Лена по настойчивой просьбе Платона переехала к нему, и осталась у него в доме на неопределенное время.
— Имей в виду, всю неделю я ночевать у тебя не буду. Во-первых, дежурства, во-вторых, моя квартира тоже стоит пустая, а я иногда буду ночевать там! — сразу расставила границы Лена
— Хорошо, — кивнул Платон. — Все предельно понятно. И жить настоящей семьей ты тоже не хочешь, независимая самодостаточная женщина.
— Именно, — согласилась Лена. — У нас с тобой дружба по интересам. Ты мне нравишься, и не более. Семьей я уже нажилась и получила такой нож в спину, что до сих пор больно.
— А сын твой как? — спросил Платон, утешающе гладя Лену по спине.
— Устроил скандал и опять к отцу ушел. Начитался про свои онлайн школы и требует, чтобы мы разрешили ему из дома учиться.
— Зачем? — не понял мужчина. — Последний класс же.
— Повелся на какую-то рекламу. У Макса Яночка, новая жена, все ему разрешает, лишь бы не отсвечивал и не мешал.
— Я при встрече поговорю с ним. Вон у меня Аня по несколько часов в день… — начал Платон.
— Не надо про Аню. Понятно, что твоя дочь учится… И с Вовкой говорить не нужно, это наше с Максом дело.
— Ну, как знаешь, — кивнул Платон.
Этой ночью, уже дома, сквозь стены, разделяющие первый и второй этаж, ему показалось, что Аня тихо плачет. Он пообещал себе, что она походит к хорошему психологу, поговорит с ним, как-то смирится с ситуацией. Было гадко от себя. Он ощущал себя предателем, хотя, вроде бы, не должен. Если все правильно, то почему мучает совесть? Да, он испытывает к девушке сложно подавляемые чувства, но в ситуации между долгом и запретным влечением им обоим лучше выбрать путь нравственности, терпения и все наладится.
Утром, походив по гостиной первого этажа, как тигр в клетке, он сбежал на работу пораньше, наказав Лене, чтобы та поговорила с Анной о скором начале занятий. Чтобы девушка начинала покупать все необходимое к школе, сверила списки покупок, все же лето заканчивается.
В это утро Анна долго не сходила вниз. Проспала, да и настроения не было, но к обеду девушка все-таки вышла. Лена сразу отметила, что глаза у нее несчастные и заплаканные.
— Кофе? — дружелюбно спросила женщина, приглашая падчерицу за стол.
Аня растерянно, совершенно по-детски кивнула. Лену трогала эта беззащитность. Все в этой девушке было искренне и как на ладони. Она поставила перед ней кружку.
Аня бездумно смотрела в громадную кружку, не притрагиваюсь к напитку, но она вдыхала кофейный аромат и голова после ночи отчаяния прояснилась.
— Анечка, — по-доброму сказала Лена. — Я догадываюсь, что ты не в восторге от того, что я переехала к вам, у тебя тут, я смотрю, отлично налаженный быт. Но ты смотри на все проще! Я буду составлять тебе компанию, научу готовить, что сама умею, и вообще разряжу вашу с Платоном унылую обстановку.
Девушка испугалась.
— Платон тебе что, все рассказал? — нахмурившись, спросила она.
— Нет, он ничего не сказал, — мягко ответила Лена. — Платон слишком деликатен. Но обозначил ситуацию предельно ясно. У вас небольшие разногласия и он не хотел бы усугубить их.
На этих словах Аня вдруг опустила глаза в кружку и вздохнула.
— Ну что, мир? — спросила Лена.
— Хорошо, — кивнула Аня, тайком сморгнув слезинку.
Лене захотелось ее приободрить. Несправедливо, что ее Вовка получает просто тонны любви, купаясь во внимании родителей, а эта девочка сейчас очень несчастна. Женщина
