что бард охнул. — Свет ты мой ясный! На меня напали! Сказали, забыть тебя и к тебе не ходить! Но ты не бойся: я тебя никогда не брошу. Никогда-никогда! Я всегда с тобой теперь буду! — затем немелодично пропела. — Будем мы теперь с тобой вместе всегда!
— Всегда? — эхом повторил Ратибор, и улыбка его сделалась чуть менее широкой.
— Я уже всё-всё придумала! — Марфа отстранилась, держа его за плечи и глядя в глаза с пугающей нежностью. — И как детей назовём, придумала! И платье свадебное шить начала, ещё с ночи!
Бард подобрался.
— П-правда?.. — осторожно спросил он. — Уже и платье шьёшь?
— Ну конечно! Свадебное! С лентами! — Марфа спохватилась и потрогала растрёпанную косу. — Ленты вот только злодеям пошли… Ну ничего, новые сделаю, лучше прежних. Я как раз хотела тебе рассказать: платье дошью — и пойдём к старосте, договариваться, чтоб обручил нас честь по чести!
Ратибор сглотнул.
— Как ты… серьёзно ко всему подходишь, — выдавил он. — Основательно. А… а как ты, говоришь, собралась детей называть?
Спрашивать этого не следовало.
— Первенца, Ратибором, в честь тебя! Будет Ратибор Ратиборович! — Марфа принялась загибать пальцы. — Второго — Добрыней, в честь деда моего. Третьего — Соловушкой, в честь голоса твоего. А если девочка, то Зорькой, как в песне твоей, что ты мне ночью пел. Потом ещё Марфушка будет, маленькая. А шестого.
— Шестого… — ослабевшим голосом повторил бард.
— … а шестого пусть уже твоя родня называет, я не жадная! — великодушно заключила Марфа и снова стиснула его в объятиях. — Всё, милый мой! Теперь уж никуда не денешься!
— Ой как… как хорошо-то, Марфушка. Как складно у тебя выходит…— проговорил Ратибор дрожащим голосом, глядя поверх её плеча в лес. С особой тоской, как смотрит волк, оказавшийся в неволе. — Приятно знать… что я теперь за каменной стеной.
— И не сомневайся! — Марфа прижала его крепче, и в голосе её лязгнуло что-то такое, отчего даже гуси уважительно примолкли. — Никто нас теперь не разлучит. Я их всех! Да в бараний рог!
Волох, всё это время невозмутимо проверявший узлы на пленных, выпрямился. Взвалил целого на плечо, как мешок с мукой, второго ухватил за шиворот.
— Приятно оставаться, — сказал он в пространство между влюблёнными и поволок свою добычу к деревне.
Мариса, давясь смехом, поспешила следом. Стая, победно гогоча, замкнула шествие.
Последним, что она услышала с поляны, был голос Марфы, воркующий что-то про фасон рукавов, и односложные ответы барда, звучавшие всё тише и тише. А еще голос барда, который почему-то звучал как крик о помощи.
Глава 8
Кредит доверия
К деревне шли окольными путями, вдоль огородов.
Волох тащил воинов молча и, с виду, без малейших усилий. Один пленник висел у Волоха на плече, второго он волочил следом за шкирку. Поверженный воин пропахивал сапогами в земле две ровные борозды.
Оба воина уже постанывали и ворочались, приходя в себя. Один даже попытался незаметно высвободить руки, но Волох лишь усмехнулся. Хитрые узлы держали крепко.
Немного подумав, Волох решил сначала зайти к Елене. Всё равно по пути. А там, может и совета спросит, что с этими молодцами делать.
Мариса шагала следом, ведя за собой воинство гусей.
Пернатые раздувались от гордости, и то и дело догоняли поверженных врагов и щипали их за мягкие места, таким образом закрепляя свою победу.
— А почему не к старосте? — удивилась Мариса, когда узнала о планах Волоха.
— А ты уверена, что он к барону не пойдёт докладывать? — спросил Волох.
Мариса нахмурилась и замолчала.
— Вот и я о том же, — продолжил Волох. — Я пока у Елены во дворе сидел, всякого наслушался от проходящих мимо. И про барона, и про старосту…
У плетня Елениного двора им навстречу как раз вышли Павел и Елена. Они явно шли со стороны таверна и без особой горячности спорили.
— А зачем мне тебя держать. Тебе здоровому лбу работать надо, а не койку у меня пролёживать. Пора съезжать из-под надзора.
Елена, я ещё слишком болен! Неужто прогонишь меня на произвол судьбы. У меня вот тут колет. И тут. И вообще, мне велено наблюдаться!
Сейчас, впрочем, вся его хворь и шутливость испарилась в один миг, стоило ему завидеть Волоха.
Павел увидел воина. Потом два тела, которые он тащил за собой, а в довесок и Марису, идущую следом. Рука выверенным движением легла на рукоять меча. Павел инстинктивно проверил, как клинок ходит в ножнах. Он не обнажил клинок, но воздух моментально похолодел на пару градусов.
— И что это у нас тут происходит? — спросил Павел очень спокойно.
— Не то, что ты подумал, — Волох остановился и без церемоний свалил обоих пленных в траву у плетня. — Мы в лесу были. Услышали крики. Прибежали, а эти двое на бедолагу насели. Требовали от неё… — он усмехнулся без веселья, — я так и не понял до конца, чего. Говорят: чтобы она про барона забыла. Навсегда. И к нему не ходила.
Целительница окинула взглядом связанных, задержалась на бляхах, потом внимательно посмотрела на Марису. По лицу её было видно, как она о чём-то крепко думает.
— Вот, значит, как, — негромко произнесла Елена.
— Может, надо-таки дядю Сергея позвать, — сказала Мариса. — Он же староста, он…
— Нет, — Елена качнула головой. — Сергея не надо. Дядя твой человек хороший, но не стойкий, а тут дело такое, что дров наломать — раз плюнуть. Вы ведь говорили, советник этот, Айвен, человек справедливый? — она обернулась на Павла.
— Так Анатолий говорил, я сам не в курсе.
— Вот его сюда и надо пригласить. Пусть канцелярия на баронских молодцов полюбуется.
Павел ещё раз посмотрел на Волоха. Волох взгляд выдержал, даже не моргнув. Что-то Павел для себя решил, и рука его наконец оставила меч в покое.
— Я схожу, — сказал он. — Приведу его.
— А с воинами что? — спросил Волох, кивая на пленных, которые уже вовсю таращились по сторонам и, судя по лицам, очень жалели, что очнулись.
— Во двор тащи, — Елена посторонилась, пропуская его к калитке. — Вон туда, за баню, от посторонних глаз подальше. Нечего людей смущать. Насмущались уже на год
