к стене, и по слишком ровному дыханию было понятно: не спит, а лишь делает вид. Я поставил поднос на табурет рядом.
— Обед, — сказал я.
— Не просил, — буркнул Виктор в стену.
— А я не спрашивал. Елена велела тебя кормить, а с ней спорить себе дороже. Так что претензии к целительнице.
Он всё-таки повернулся. Оглядел поднос так, точно я принёс ему живую жабу. Фыркнул.
— Борщ, значит. Красный этот ваш. Из-за которого вся деревня, будто умом тронулась.
— Он самый. Можешь не есть, дело хозяйское. Только учти: остынет, станет ещё вкуснее, и тогда устоять будет совсем невозможно. Сто раз проверено.
Виктор ещё немного посверлил взглядом миску, потом меня, потом снова миску. Гордость боролась в нём с голодом, а голод у человека после сильных ранений, требовал ресурсов на заживление. Он сел, морщась и придерживая бок, взял ложку с видом человека, делающего мне огромное одолжение, и зачерпнул.
Я нарочно отвернулся и стал протирать соседний стол. Есть под чужим взглядом никто не любит, а уж такие, как Виктор, тем более.
За спиной было тихо. Ложка стукнула о дно. Потом я не поверил ушам: по миске зашкрябала корочка хлеба, собирая остатки. Котлетень исчез вовсе без единого звука, будто его и не было.
— Сносно, — прохрипел Виктор, когда я подошёл забрать поднос. Миска была такая чистая, что хоть обратно в шкаф ставь. — Жирновато только. И перца много.
— Учту, — серьёзно кивнул я.
Он глянул на меня исподлобья и мне на секунду показалось, что в углу его разбитого рта что-то дрогнуло. Не улыбка, конечно, но уже неплохо. Виктор глядел на меня с задумчивостью, и суровой, хмурой тоской.
Я забрал поднос и пошёл к кухне. Уже у рабочего стола услышал тихое, сказанное в сторону окна, будто и не мне вовсе:
— Спасибо.
От автора
На завтра возьму выходной. До вторника!
Глава 9
Амбициозные планы и песчаные замки
Обеденный вал голодных селян наконец схлынул.
Мужики разошлись по своим делам, унося сытость и свежие сплетни. По большей части обсуждали Айвена, и то, что будут ему сегодня говорить. Хотя, по-хорошему, лучше бы этим заняться старосте. Вот только его почему-то не видно.
Все проблемы, что накопились, я разгрёб на удивление быстро. Соус стоял новый, следующая партия лавашей уже подходила, мясо мариновалось в трёх мисках для ужина. Вся посуда, что принёс кузнец, была задействована. А главное, всё было расписано. Даже уборка почти закончена оставалось протереть столы в зале, чем я и занялся.
Да, понимаю, что мне сейчас не об уборке нужно думать. Но могу же я позволить себе небольшой отдых. Пускай он и будет заключаться в протирке столов.
За дальним столом у окна, (за тем самым, для почётных гостей), остались только купцы.
Эти трое сидели с самого начала обеда и, зацепившись языками, начисто забыли, что мир вокруг существует. Георгий чертил пальцем по столешнице какие-то маршруты. Володимир загибал пальцы, что-то подсчитывая. Владислав откинулся на стену, сложив руки на своём внушительном животе, и с наслаждением сытого кота слушал обоих. Перед ними стояли пустые кружки, три вылизанные до блеска миски и опустевшее блюдо, где ещё час назад лежала гора шаурмы и котлетней.
Я подобрался поближе и стал протирать соседний стол. Да и, что греха таить, было интересно послушать, о чём они так оживлённо болтают.
— Слушайте, — Георгий потянулся, хрустнув спиной. — Я ведь тут уже второй день сижу. У меня дела встали, обоз простаивает, приказчик в Гуй Ине небось поседел весь… А знаете что? Мне уезжать не хочется. Вот честное купеческое: прекрасное здесь место. И казалось бы, езжай поскорее, пока Джозеф здесь сидит и пошлину не берёт, а не хочется.
— Место-то и вправду отменное, — задумчиво протянул Владислав. Он поглядел в окно, где начинался спуск к озеру, а дальше синел лес до самого горизонта. — Давайте-ка подумаем, что тут вообще можно сделать? Какие есть идеи, господа умники?
— Дорогу починить, — немедленно отозвался Володимир.
— Это не идея, а необходимость, — зевнул Владислав. — Я про другое. Хочется что-то этакое… — он поискал слово. — Такое, чтобы вот это всё…
Он неопределённо повёл рукой, охватывая жестом зал, очаг, и меня стоящего с тряпкой, и тут же меня заметил.
— О! А ну-ка, молодой человек, бросай свою тряпку и иди к нам, — Владислав приглашающе похлопал по лавке рядом. — Давай и ты с нами поговори. Послушаем молодое поколение. Расскажи-ка нам, Макс, какой ты видишь свою Лесную Глушь в будущем?
Я посмотрел на него.
Глаза у Владислава были хитрые-хитрые. Маленькие, глубоко посаженные, спрятанные в добродушных складках перемазанного соусом лица.
Я отложил тряпку, сел на край лавки.
Ну ладно. Хотите послушать молодое поколение — слушайте.
Я прикинул, вспоминая свои самые сокровенные фантазии, ещё из того мира.
— Я бы сделал из лесной Глуши кулинарную столицу Северозеьмья, — сказал я.
— Что, прости? — переспросил Георгий. — У нас уже столица есть.
— Я и не спорю. Но здесь будет нечто иное. Объявить на весь мир, что здесь место, куда будут съезжаться повара со всего света, чтобы перещеголять друг друга. Что здесь самые вкусные блюда мира. И многие будут рваться приехать сюда, чтобы доказать всем, что их стряпня лучшая.
— Так, — Владислав моментально оживился и чуть подался вперёд. — Ты меня заинтриговал. Дальше.
Я поймал знакомое ощущение. Так бывало на планёрках, когда идея внутри разворачивается быстрее, чем язык успевает её произносить. Только тогда я рассказывал про концепцию сети, а сейчас про то, чего в этом мире не было и быть не могло. Хотя, если честно, ничего своего я не выдумывал. Просто пересказывал то, что видел в прошлой жизни: фуд-корты, гастрономические фестивали, тематические кварталы, туристические зоны.
Для меня это было чем-то обыденным, а для них — откровением.
— Смотрите, — я поставил на стол пустую кружку. — Вот наша таверна. Очень хорошая, но одна. А теперь представьте, что их здесь таких два десятка. И все разные. В одной кухня из провинции Чи-Ан: острое, кислое, рис, лапша, соусы, каких здесь никто не пробовал. В другой южная, с бараниной и травами. В третьей северная, суровая, с жирной рыбой, чтобы в мороз грело. В четвёртой, какая-нибудь горская, где сыр в тесте пекут. И у каждой не
