всеми вытекающими последствиями. Тут и колесовать можно за чрезмерную амбициозность.
— Ты сейчас говоришь, как настоящий барон, — Георгий смотрел на меня без улыбки. — Или как князь. «Мы построим», «наш город», «наши воины». А земля-то, между прочим, барона Грегора. И воины здесь служат ему. И подати тоже платят ему. Смотри, как бы он твои слова всерьёз не воспринял. Люди и за меньшее головы теряли.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Вот оно. Заигрался. В моём мире ничего подобного не было. Да и здесь привык, что благодаря моим талантам, мне многое сходит с рук, но купец был прав на все сто. То, что я тут наговорил за четверть часа, было программой развития территории, причём с масштабом не для этих времён и возможностей.
Такое положено излагать сюзерену, стоя на одном колене и желательно с разрешения. А потом выслушивать конструктивную критику, почему я дурак.
— Да ладно вам, — я развёл руками и постарался улыбнуться как можно бестолковее. — Какой из меня барон. Я простой человек. Мальчишка с поварёшкой. Сижу тут, болтаю всякое, тряпку выронил вон… Пойду я дальше столы протирать.
— Нет уж, постой! — Владислав сказал так резко, что я тут же замолчал. — Ты болтаешь не всякое, — добродушный толстяк на секунду куда-то делся. — Слова твои опасные и явно пахнут битвой. И знаешь что? Мне это нравится. Так что продолжай, парень, ты меня очень заинтересовал. Настолько, что я готов поступиться своими принципами, и начать делать то, что от меня ждёт мой братец.
Купцы тоже поглядели на меня совсем другими глазами. Будто только сейчас поняли, что перед ними сидит подросток из захудалой деревеньки.
— Ты умён, парень, — сказал Владислав, разглядывая меня. Он захлопнул книжицу и постучал по ней грифелем. — Знаешь… я тут с одним князем периодически болтаю о разном. О жизни, о хозяйстве, о том, куда всё катится. Умнейший, к слову, человек, и планы у него масштабные. Многие им восхищаются, и есть за что. Так вот, я тебе скажу прямо: он даже в самых смелых фантазиях не подходил к тому, что ты сейчас наговорил за четверть часа, держась за грязную тряпку.
Врать не буду: было приятно. Внутри разлилось тёплое, гордое, глупое чувство. То самое, что толкает людей говорить лишнее. И это самое опасное в сложившейся ситуации… Я слишком многое наговорил, поддавшись соблазну.
А следом пришло понимание, куда именно я влез. Владислав, это человек, который «периодически болтает с князем». Благо ещё, что он не зовёт гвардию, а готов вкладываться деньгами и «привлекать нужных людей». А ещё слушает мою болтовню и записывает всё в книжечку.
Я очень рисковал. Но, кажется, только что подписался на кое-что покрупнее таверны.
А Владислав уже планировал вслух.
— Значит так, — он загибал пухлые пальцы. — Первым делом, сюда нужно прислать побольше воинов. Чтобы эту деревню охраняли как зеницу ока. Тут теперь слишком много ценного, он мельком оглянулся и, кажется, имел в виду вовсе не таверну и не меня даже. — А дальше будем заниматься дорогой. Она всему голова. Пока нет дороги, нет ничего, в этом Володимир прав.
Он повернулся к купцу. — И хорошо, дружище, что ты про барьер сказал. Очень хорошо и очень вовремя. Я к этому особое внимание князя привлеку. Лично, за столом, — он усмехнулся. — Он сюда пришлёт дополнительные гарнизоны. Не за спасибо, конечно, но пришлёт.
Володимир крякнул и покачал головой, понимая, что Владислав и впрямь задумал нечто масштабное, и что он, Володимир, и сам приложил к этому руку. Как бы не поплатиться за это…
— А ведь барону Грегору это будет очень кстати, — осипшим голосом заметил он. — Он этим новостям, думаю, обрадуется. Ему сейчас каждый десяток солдат на счету.
Я слушал и медленно осознавал одну вещь. Опасно быть прогрессором в средневековье. Мне повезло, что здесь был Владислав, а не тот же Джозеф. Я ведь вполне мог оказаться на костре, за свои речи.
А ведь я просто болтал. Стоял себе с тряпкой, но увлёкся и вывалил на людей всё, что помнил из прошлой жизни про туризм и логистику.
Благо всё повернулось в мою пользу. Результат этой болтовни теперь измеряется в гарнизонах и сотнях мечей на границе. И, если Володимир не преувеличивает насчёт барьера, то и в чьих-то спасённых жизнях, которые могут не оборваться, потому что в нужном месте вовремя окажется лишняя полусотня.
От этой мысли по спине пошёл холодок. Расту, блин. Раньше мои решения меняли меню, а теперь политическую карту, такого я не ожидал. Понять бы ещё, насколько серьёзен Владислав. Всё же, главный секрет того, чтобы не разочаровываться — не очаровываться.
— А брат послушает? — осторожно спросил Георгий.
— Я найду правильные слова, — Владислав говорил уже увлечённо, глядя в окно. — Да и не только брату я буду их говорить. Привлеку нужных людей, а у меня их, поверь, хватает. И сделаю так, что эти места станут самыми безопасными в Североземье.
— Есть и другие места, — осторожно произнёс Володимир.
— Я успел здесь многое увидеть, — улыбнулся Владислав. — Эти земли недооценивают. Все смотрят на карту и видят окраину: глушь, барьер, лес, разбойники и фронтир на границе с дикарями. А я вижу другое. В центральном Североземье куда холоднее, чем здесь. У нас там яблоня родит через год, а вишню только у стен сажают, чтоб грелась. А здесь и яблоки, и сливы, и виноград, порой два урожая в год. И ведь разница-то невеликая, я специально смотрел. Просто зимы здесь помягче, ветра не те, — Он мечтательно прищурился. — Эти земли надо осваивать и делать востребованными. Здесь можно устроить настоящий оазис, а мы их держим за глухой угол, куда ссылают провинившихся баронетов. Я и так об этом думал, а Макс рассказал, как именно это можно сделать.
— Вот Айвен обрадуется, — снова вставил Володимир. — Я уж молчу про барона Грегора. Ему такого счастья за всю жизнь не сваливалось.
Я выдохнул.
— Ну да, планы планами, — сказал я. — Всё это прекрасно, только мне бы для начала сообразить, где брать продовольствие для новой партии котлетней. У меня запасы скоро дно покажут. Такими темпами, через три дня я вам буду подавать варёную лебеду с видом на цветущий город.
— А вот об этом не беспокойся, —
