Джордж смотрел в иллюминатор на округлую красноту Марса, всегда напоминавшего ему цветной агат, с которым он играл в детстве. Кстати говоря, что случилось с тем камушком?
– Джордж, ты меня слышишь? – настиг его телепатический вопрос.
Джордж поспешно вынырнул из забытья.
– Э-э, о, да, сэр, – ответил он.
– Отлично, а теперь слушай меня внимательно. Включи свой телеэкран – там чуть ниже и левее него есть тумблер с подписью «Вкл./Выкл.».
Джордж быстро выполнил приказ. И гордо телепатировал в ответ:
– Включил, сэр.
– Молодец. Теперь поверни ручку ниже и левее экрана, под которой написано «Настройка».
Пауза, и ответ:
– Готово, сэр.
– Видишь что-нибудь?
– На экране лицо, сэр.
– Это твое отражение, – пришел раздраженный ответ. – Крути ручку, пока не увидишь что-то еще.
– Теперь вижу, сэр, – другой корабль.
– Отлично, все правильно, – сказал Глава. – Итак, как тебе известно, нынешний, 2252 год – это год выборов. Пока что нам, мутантам, удавалось поднять наших кандидатов максимум на второе место в рейтинге. На приближающемся корабле находится действующий Президент Солнечной системы, который облетает планеты с предвыборными речами. Он до сих пор занимает первое место. Твоя задача – убить его.
– Так точно, сэр, – сказал Джордж.
– Его прибытия ожидают на Марсе через час, а мимо тебя он должен пролететь через несколько минут. Когда его корабль максимально сблизится с твоим, ты телепортируешься туда, застрелишь его и телепортируешься обратно, после чего затеряешься среди астероидов.
– Так точно, сэр.
– Вопросы есть?
– Да, сэр. Из чего мне его застрелить?
– На пульте перед тобой должен лежать пистолет.
– И правда, сэр.
– Отлично, тогда приступай.
Джордж включил телесканер на полную мощность и стиснул пистолет в полной готовности. Он взглянул на табло – еще десять секунд, и эта летящая на него серебряная пуля окажется в точке максимального сближения.
– Девять, восемь, семь, – начал отсчет Джордж.
– Еще шесть секунд, – проговорил Комендант, глядя на часы, – и нашим тревогам настанет конец. Только подумайте – все, ради чего мы страдали и трудились, все наши мечты и планы…
– Четыре секунды, – сказал Глава. – Три…
– Две… одна, – закончил Джордж. И телепортировался.
Глава, который следил за Джорджем телепатически, завопил в мучительной ярости.
Комендант, который читал мысли Главы, уткнулся головой в ладони и тихо застонал.
Джордж промахнулся мимо корабля.
Долгое, долгое время спустя Глава прекратил вопить и проронил пять слов, которые стали легендарными:
– Попытаем счастья в пятьдесят шестом.
И они печально сняли свои предвыборные значки.
Примечания
Этот рассказ впервые появляется в четвертом издании настоящего собрания. Желязны расплывчато упоминал, что «в начале пятидесятых опубликовал несколько вещиц в фэнзинах» [15], однако на момент публикации первого издания в 2009 году единственным известным рассказом из фэнзинов того периода была «Выплата под условием». Фэнзин, в котором был напечатан этот рассказ, выставили на продажу на eBay после выхода третьего издания. Возможно, существуют и другие фэнзины с ожидающими обнаружения ранними рассказами Желязны.
Вечная юность
Eucuyo, 1955 г.
Улица была узкой, и свет восходящего солнца проносился по золотым дорогам мимо домов и разбивался о мостовую мелкой филигранной паутиной. Не уделяя внимания этим узорам у себя под ногами и не уделяя внимания вообще ничему, кроме собственных глубоких раздумий, старик быстро пересекал дорогу.
Вывернувшая из-за угла колымага с грохотом понеслась на него, и из ее откинутого верха вырвались предостерегающие крики четырех пассажиров – двоих юношей и двух девушек.
Но он заметил это не сразу.
Когда крики наконец-то задели какую-то струну внимания в его окаймленной сединой бороде, старик поднял голову, вытаращил глаза и распахнул рот. Он оставался в этом положении целых три секунды, прежде чем его заторможенные рефлексы отреагировали на угрозу. К тому моменту она почти уже настигла его.
Руки, неожиданно ухватившие его за плечо и предплечье, были загорелыми и мускулистыми. Они резко потянули старика вправо.
Он очутился в затененном дверном проеме, пытаясь перевести дыхание и сохранить равновесие. Колымага пролетела мимо, обдав его мелким холодным дождиком из лужи неподалеку и прохладным ветерком.
После чего свернула за ближайший угол и скрылась.
Дрожащий старик привалился к стене и ощутил, как руки отпустили его плечо. Он глубоко вздохнул и неосознанно начал отряхивать брызги воды с лица и одежды.
– С-спасибо, – пробормотал он своему спасителю. – Я ее даже не заметил. Эти улицы… они такие узкие… на них так мало места для пешеходов. Я задумался… я шел в библиотеку. Спасибо.
– Не за что, – выдохнул другой мужчина сквозь стиснутые зубы. – Нынешнюю молодежь нельзя выпускать на дороги. – Он успокаивающе положил ладонь обратно на плечо старика. – Вы в порядке? Я не повредил вам руку, когда так вас дернул?
Старик согнул руку и выпрямил ее.
– Нет, все хорошо. – Он впервые посмотрел на своего спасителя. – Но какое же это жуткое ощущение – поднять взгляд и увидеть, что на тебя несется такой кошмар, сержант, – заметил он форму на своем собеседнике.
– Я провожу вас до библиотеки, – предложил сержант. – Мне и самому надо в ту сторону.
Они покинули дверной проем, прошли несколько шагов по улице. Старик остановился и содрогнулся.
– Я не виню вас за эту слабость, – сказал сержант. – Вы поразитесь, сколько жалоб на нас сыплется каждую неделю. Это поколение катится в пропасть. Безответственная езда, воровство, сумасшедшие пирушки, драки на улицах… Уж и не знаю, к чему мы идем.
– Ну, дети всегда склонны немного безумствовать, пока взрослеют, – начал старик, когда они снова зашагали. – До меня доходили кое-какие истории…
– То, что до вас доходило – это даже не половина, – сказал сержант. – Многие из этих детишек происходят из хороших семей – семей богатых торгашей и важных чиновников. В таких случаях дела часто улаживаются тайком, и юнцы уходят без малейшего наказания. – Он помолчал, словно давая собеседнику усвоить его слова, а потом добавил: – Мне кажется, тяжелый кожаный ремень был бы лучшим ответом.
– Я слышал предсказания, что человечество движется к новому общественному упадку, – заметил старик, когда они свернули на улицу пошире. – Если молодежь и впрямь так плоха, боюсь даже представить себе, что станется с миром, когда они повзрослеют.
– Если они до этого доживут, – сказал сержант. – Но и впрямь нельзя не задуматься, сколько еще осталось человечеству, если детям позволяют носиться повсюду и творить что вздумается без малейшего уважения к кому-либо и к чему-либо. В кого они вырастут?!
Они подошли к библиотеке, глухо стуча подошвами по мокрой дороге. Старик повернулся к своему новому другу.
– Я хочу еще раз вас поблагодарить… Как вас зовут? – спросил он.
Сержант улыбнулся и решил щегольнуть благородством.
– Считайте меня
