аккуратно, будто шла по минному полю. Так делают, когда очень стараются выглядеть трезво. А я умирал внутри, любил ее так, словно не сделал тот шаг до ненависти сегодня. Словно не было ничего плохого между нами. Ничего такого, что наполняло меня мусором бесконечные месяцы до.
– Солнце, что случилось? – Она с тревогой посмотрела на полицейских и нахмурилась. – У нас все хорошо?
Двойник сжал губы.
– Ну вот: девочку мою разбудили, время-то позднее… – пробормотал Саймон – я посмотрел на часы: пять – и бросил Жанне: – Все хорошо. Дорогая.
«Дорогая» поправила бретельку и, оступившись, оказалась в коридоре. Отшатнулась от «Жеглова». Поджала руки: то ли от сквозняка, то ли от страха перед непонятным железным чудищем. Она обняла Саймона сзади и уткнулась в бритый затылок губами, найдя убежище за спиной мужчины.
«Жеглов» опять исторг вспышку света.
– Жанна Валерьевна Сеткина, – раздалось из робота. – Супруга гражданина Сеткина. Работает и-психологом на кафедре и-психологии НИИ. И. И…
– Тут конторские интересуются: куда ты труп дела? – ехидно спросил лысый.
– И. И…
Жанна отстранилась в ужасе.
– Чего? – пьяным голосом спросила она. – Не выдумывай, нет тут никаких…
– И. И.
– Я так и сказал красноперым: нет у нас трупов!
– Мы зайдем проверим? – пробасила Кинчик и сделала шаг к «Заслону».
– Да, если вам нечего скрывать, то и бояться нечего, – поддакнул Лавров.
Саймон нахмурился, вывернулся из объятий «жены» и перегородил дорогу полицейским. Он широко расставил ноги, скрестил руки.
– Никто вас здесь и не боится. – Губы лысого вытянулись в нитку. Его лицо стало злым. До этого его тон был смешливым, ехидным, но дружелюбным. Сейчас же Саймон гремел: это была война, в которой он стоял насмерть. – На каком основании?!
– На основании сигнала, товарищ, – спокойно ответила Бекдел. – На основании сигнала.
– Какого сигнала, че вы лепите? Откуда? Кто дал?
Жанна успокаивающе приобняла Саймона за плечи и начала задумчиво поглаживать его лысину.
– Не переживай, солнышко, – промурлыкала она. – Они что-то путают. Давай пустим их? Пусть посмотрят и оставят нас.
С моих пальцев капнул пот. Верхняя губа вздернулась и дрожала. Я был в ярости. Я не злился, когда увидел, как Жанна принимает в себя моего второго двойника – даже когда еще не знал, кто он такой. Но Планка за ногу! Это поглаживание головы Саймона… Эти обнимашки, этот нежный голос. Взгляд, полный теплоты. Как же я был голоден до всего этого! Двадцать лет, со времен конфетно-букетного, я не удостаивался такого взгляда… Да и тогда – не факт.
– Звонок от. Шестнадцать. Двадцать шесть, – раздалось из «Жеглова». – С абонентского номера гражданина Сеткина. Голос опознан биометрически: заявитель – Сеткин Семен Александрович. Сообщение о смерти неустановленного человека от удара при падении.
– Так это вы звонили?! – воскликнула Кинчик и схватила Саймона за предплечье. – Зачем? Ваньку валяем?
– Я не звонил, – прошипел Саймон.
– А кто звонил? Телефон к осмотру, живо! – прорычала Кинчик, не выпуская лысого.
Саймон вздрогнул и вынул из халата телефон.
– Пожалуйста, – сказал он, выцеливая взглядом дронов. – Я не оказываю сопротивления, подчиняюсь требованиям. Вот только разблокировать и изучать информацию в нем согласия не даю. А без ордера не имеете права.
Богатырша кинула вопросительный взгляд на Лаврова. Тот махнул рукой: делайте что хотите. Пока мысль на лице Марии обретала минимально завершенную форму, раздался лязг «Жеглова». Робот подъехал к амазонке и направил лазерную точку на телефон Саймона.
– Абонентский номер и аппаратный идентификатор устройства совпадают с устройством, с которого был сигнал. Звонок был осуществлен с него. Сканирование памяти и. Истории звонков. Завершено. Звонок не был осуществлен с него. Программа эвристики завершилась непредвиденной ошибкой. Отчет будет направлен в техническую поддержку в НИИ И. И. И…
Кажется, что квантовая телепортация породила не только моих клонов, но и квантовые копии портфеля, документов и устройств. Искусственный интеллект ничего не знал о квантовых состояниях, поэтому не смог понять этого. И попросту завис.
– Дурацкая железка! – воскликнул Лавров.
– Товарищ, если вы не звонили, то кто это сделал? – спросила Бекдел.
– Термиты, наверное! Сами выясняйте! На налоги наши живете! – Жанна попробовала отжать руку Кинчик от «мужа», не удержала равновесие и навалилась на полицейскую.
– Жанна, иди в кровать! – прикрикнул Саймон. – Сам разберусь!
Жена обиженно поплелась в квартиру. Прежде чем скрыться в темноте спальни, она на секунду остановилась в дверном проеме и абсолютно непонимающими, блестящими, как звезды на небе, глазами обвела всех, кто участвовал в развернувшемся представлении.
Боже! Эти квантовые клоны… Они же выглядели как я, плавали как я, крякали как я. Они были почти мною! Могло ли Жанне прийти в голову, что тот лысый с наколками и взглядом урки – это не я? Или тот, в маске собаки, – не я? Наверняка Жанна объяснила для себя отсутствие волос и татуировки – мужчины с кризисом среднего возраста и не такое исполняют! – и уж точно это было правдоподобнее реального положения дел, которое даже я сам себе объяснить не мог.
Она просто не знала об эксперименте. Эта мысль растеклась внутри теплым маслом. Сразу стало так хорошо на душе! Жанна любит, все еще любит меня. Надо просто проявить ответственность: прибрать как-то за собой, раскидать всю ситуацию, избавиться от клонов – от одного уже избавились! – и все станет – имеет шанс стать! – как прежде.
– Я не даю согласие на доступ сотрудников из оперативной группы в мою квартиру. – Саймон опять вещал в нагрудную камеру следователя. – У них не имеется веских на то причин. Нет ордера. Нет признаков, что в квартире совершается или совершено уголовное преступление. – Саймон поднял голову и сказал уже дронам: – Я опираюсь на статью двадцать пять Конституции Российской Федерации: мое жилище неприкосновенно.
Получив такую отповедь, Кинчик открыла рот и медленно выпустила лысого.
– Ловить вам тут нечего, – запыхавшись, подытожил Саймон. – Езжайте в свою контору и молитесь, чтобы я вам не предъявил за самоуправство.
Полицейские переглянулись.
– Что делать будем? – спросила Бекдел. – Мне же нужно отчет писать.
Лавров застонал.
– Как все надоело, – грустно сказал он. – Давайте сворачиваться. С завтрашнего дня пусть этот, – следователь указал на робота, – разбирается со всем дерьмом.
Стараясь не смотреть на Саймона, Лавров взял свой шлем с комода, нацепил его и козырнул. «Извините за беспокойство», – донеслось из шлема. После чего вся троица двинулась в мою сторону.
Я не сообразил ничего лучше, чем обнаружить себя: захлопнул прикрывающую меня дверцу старого шкафа и шагнул к полицейским.
– Здравствуйте. Это я звонил насчет тела.
* * *
А что мне было делать? Представители власти не справились с задачей самостоятельно: мой доппельгангер по-прежнему оставался в моей квартире с моей женой. Мало ли что у него на уме? Михалыч всегда говорит: неприятностям нужно смело идти навстречу – только так с ними можно справиться. А тут явно требовалась моя помощь.
– Уважаемые, пожалуйста, задержите этого гражданина. – Я показал на Саймона и увидел, как дрожит моя рука. – Он находится в моей квартире незаконно.
Четыре человека, два дрона и робот устремили
