Я тогда сказал буквально следующее: "Поймайте мне одного политика, одного крупного бизнесмена, одного видного чиновника, одну рок-звезду и одного профсоюзного деятеля – и миллионы других людей будут нормально платить налоги". Именно так было во многих странах при схожей ситуации с утаиванием доходов.
Нужно было наказать ряд особенно наглых нарушителей из числа известных всей стране лиц, чтобы подать другим пример. В 1998 году я спросил, как выполняется мое поручение. В ответ я получил фразу типа: "Мы продолжаем работать".
Еще одно любопытное воспоминание. Обдумывая, как повысить эффективность налоговой полиции, я стал анализировать требования к их физической подготовке. Понятно, что большинство старших чинов не выдержало бы переэкзаменовки с кроссами и отжиманиями -много "пузатых" офицеров отправилось бы на пенсию. Перспектива такой переэкзаменовки их очень напугала, так что я думаю, руководство налоговой полиции сыграло не последнюю роль в политической кампании против меня в 1998 году.
Одним из первых дел, которыми я занялся в Госналогслужбе, стало налаживание работы по сбору налогов с физических лиц. Меня поражало, что в стране исправно платят налоги люди с мизерным достатком, а множество сомнительных бизнесменов и коррупционеров, нагло демонстрируя обществу богатство, не платят ни копейки. В западных странах именно налоги с физических лиц составляют основную часть доходов бюджета (до 50-70%). У нас эта доля, как правило, не превышает 10%.
Статистика, которую я затребовал от налоговой полиции, показывала, что за пять лет своего существования она расследовала дела в отношении всего нескольких сот человек, а наказано было, в лучшем случае, несколько десятков. В стране, где процветает всевозможное уклонение от налогов, шансы быть наказанным за налоговые преступления составляют примерно 1:10000000! Зачем нужно платить налоги?
Меня удивляет благостное рассуждение, которое можно услышать на всех уровнях, что, мол, налоги надо собирать со всех. Кто спорит? Однако со всех означает у нас – ни с кого. А ведь с кого-то надо начинать в первую очередь. На мой взгляд, начинать надо с самых богатых и наглых, тогда это заметят тысячи и миллионы простых налогоплательщиков.
Я объявил о создании в Госналогслужбе специального отдела и о составлении списка наиболее известных и богатых людей, которые будут проверяться в первую очередь. Какой смысл начинать с пенсионеров, торгующих пучками редиски? В список вошли Б. Березовский, Р. Абрамович, В. Гусинский, В. Потанин, А. Чубайс, Е. Гайдар, Т. Дьяченко-Ельцина, Г. Зюганов, М. Горбачев, И. Кобзон, 3. Церетели, самая знаменитая певица России А. Пугачева и многие другие бизнесмены, политики, артисты и представители российской элиты.
Список стал сенсацией, на что я, впрочем, и рассчитывал. Газета "Коммерсант" откликнулась собственным списком в триста человек, воспринятым некоторыми почему-то очень серьезно. Кто-то возмущался, что его включили, а кто-то – что нет. Некоторые олигархи тут же лично доложили мне, что задекларировали очень значительные суммы и чисты перед законом.
На самом деле, пусть не сотни, но многие десятки важных персон из среды олигархов, политиков и иных знаменитостей попали в поле нашего зрения. Было дано поручение налоговой полиции и местным инспекциям собирать и анализировать материалы на них. Давались поручения и по проверке конкретных чиновников. Например, я приказал поместить в список всех руководителей министерств и ведомств, которые имеют отношение к распределению государственных финансов (Центробанк, Минфин и т. д.).
Я также встречался с заместителем Администрации Президента Е. Савостьяновым на предмет проверок деклараций о доходах и собственности госслужащих. Известная инициатива Б. Немцова постепенно, к сожалению, выдыхалась – уже отменили обязательное декларирование имущества родственников чиновников. Однако даже имеющиеся декларации и отсутствующие в них сведения могли дать обильную пищу для работы. Предварительное рассмотрение деклараций некоторых известных чиновников повергло меня в изумление, хотя я был готов ко всему.
Самым сложным было "нажать" на налоговую полицию, которая всячески сопротивлялась активной работе и под любым предлогом затягивала и саботировала мои начинания. Список конкретных дел, заведенных ими по факту уклонения от налогов, был крайне мал, и складывалось впечатление, что сами они не хотят идти ни на малейший риск, а расследования производят только под давлением или в связи с личными интересами.
Одно из самых любопытных дел было связано с В. Жириновским. Наши сотрудники доказали, что он должен был заплатить, по крайней мере, шестьсот тысяч долларов налогов с "подарков". Причем, учитывались только документированные случаи получения им "в качестве подарков" десятков автомобилей, а сколько всего осталось за кадром!
Я лично встретился с Жириновским – он долго ломал комедию, и даже предложил заплатить пятьдесят тысяч (было непонятно – мне или государству). Я сказал, что он не сидит в тюрьме только благодаря своему статусу депутата, и дал ему подумать пару недель. Мне тут же стали звонить из Белого Дома и уговаривать сейчас Жириновского не трогать, так как он очень важен для "правильных" голосований в Госдуме. Я все же приказал передать дело в суд, но никаких действий предпринято не было. Правительству, видимо, теперь не до этого.
Другая любопытная встреча в 1998 году была у меня с водочным королем В. Брынцаловым, который охотно демонстрирует свое богатство по телевидению и в журналах, но при этом никто не проверял его источники дохода. Он даже задекларировал непонятно как купленный большой дом в США рядом с Вашингтоном и "Роллс-ройс" за двести тысяч долларов. Известно, что Брынцалов владеет дорогой недвижимостью под Москвой и на побережье Черного моря, многочисленными фармацевтическими и водочными предприятиями. Западные бизнесмены подозревают его в изготовлении иностранных лекарств без соответствующей лицензии. Доблестная налоговая полиция, однако, ни разу его не трогала – никто с ним не хотел связываться, учитывая его явно криминальные повадки.
Мой разговор с В. Брынцаловым был довольно смешным, поскольку он крайне нервный и непредсказуемый человек. Брынцалов никак не мог понять, что мне от него надо, и все время пытался пригласить ко мне в кабинет своего бухгалтера, так как сам "ничего не понимает в финансах". Я разъяснял ему, что, например, получение им услуг от его фирмы в виде офиса, обедов, билетов на самолеты и т. д. тоже может рассматриваться как доход. Он же, не краснея, уверял, что абсолютно ничего кроме зарплаты депутата не имеет. Нет сомнений, что расследование могло бы дать удивительные результаты.
Думаю, будь у меня еще несколько месяцев, мне бы удалось раскрутить эти и многие другие крупные дела по уклонению от уплаты налогов. Я уверен рыба всегда гниет с головы, так что начинать надо с самых крупных нарушителей. Думаю, что моя отставка была в значительной мере вызвана именно этим направлением моей работы. От прямых и скрытых угроз противники перешли к действию.
Другое интересное дело – активные меры по выявлению теневых доходов. Например, рынок аренды жилья только в Москве, как я уже говорил, составляет не менее одного миллиарда долларов в год. Налогов с этих доходов платится 1%. Я организовал массовые проверки нескольких престижных зданий в Москве (например, высотное здание на площади Восстания). Инспектора обошли все этажи и тут же выявили десятки квартир, сдаваемых иностранцам от тысячи до десяти тысяч долларов в месяц. Налогов с этого дохода, практически, никто не платил. После наших действий сотни людей потянулись в налоговые инспекции. Ни один политик не высказался об этой акции положительно.
По Москве ходит много историй, связанных с квартирами советской элиты. Говорят, что атташе по культуре посольства Израиля Шамай Голан снимал за пять тысяч долларов в месяц квартиру у актера В. Ланового, известного своими антисемитскими высказываниями, а представитель МВФ Гилман живет в квартире знаменитого советского министра иностранных дел А. Громыко и платит не меньше.
Легко подсчитать, что иные потомки какого-нибудь сталинского генерала от НКВД или члена политбюро получают в год по пятьдесят-сто тысяч долларов и не считают необходимым делиться с кем бы то ни было. Пострадавшие от советского режима люди продолжают жить в коммунальных квартирах и нищенствовать, а их палачи по-прежнему пользуются былыми привилегиями.
Сходным образом мы начали проверять и некоторые элитные дачные поселки типа Николиной горы, некоторые фирмы, рестораны и т. д. Я лично выписал десятки предписаний на проверки. Почти везде выявлялась картина массового уклонения от налогов, хотя были и приятные исключения – один из самых известных московских ресторанов платил столько налогов (десятки тысяч долларов в месяц), что никто просто поверить не мог.
