Он стонал, обхватив голову руками. Игравшие рядом дети поглядывали на одетого в лохмотья грязного мужчину, кто хихикая, кто хмурясь, другие носились взад-вперед, путаясь под ногами.
– Детишки находят забавным, что у тебя сегодня раскалывается голова.
Девочка лет трех вытащила изо рта палец и пронзительно крикнула:
– Барри?.. Рейн!
– Нет, – девочка постарше легким шлепком заставила малышку замолчать. – Он действительно очень болен сейчас.
– Рейн! – повторила малышка Николь. Потом, показывая на него пальцем, добавила: – Барри!
– Ага, это Барри, – закричал Шон с живой непосредственностью и энергией.
К детям, привлеченная шумом, быстро приближалась женщина. Она была хорошенькая, с длинными каштановыми волосами, заплетенными в косу, одетая в серовато-коричневую юбку.
– Дети, бегите отсюда. Гунивер, возьми с собой Шона. Барри пытается поспать немного.
– Барри? – переспросил Джеффри и недоверчиво «фыркнул.
Девятилетняя Гунивер произнесла:
– Как скажете, леди Тирсел.
– Тирсел, Гунивер. Просто Тирсел.
– Да, миледи.
Гунивер взяла детей за руки.
– Пошли, Николь, Билли-Джон, Джеффри и Шон!
Она засмеялась, наблюдая, как дети выстраиваются цепочкой и следуют за ней по пятам; самая маленькая из них – крошечная светловолосая Николь – замыкала шествие.
Девочки постарше – Сюзанна-Мари и Лиза-Джейн – присоединились к веселой компании и побежали играть, помогать по хозяйству или просто искать каких-нибудь приключений.
Склонив голову набок, Отем вопросительно посмотрела на Тирсел.
– Что произошло? Я совершенно ничего не поняла.
– Детская болтовня. Даже лучше, что ты не разобралась в ней, – Тирсел бросила на девушку извиняющийся взгляд.
Мельком глянув на Барри, перекатившегося на другой бок и застонавшего еще громче, Отем пошла вслед за Тирсел.
– У тебя, должно быть, ужасно трудная задача: присматривать за всеми этими детишками.
– Это не мои, – пожала плечами Тирсел, – это отпрыски ноттов и енотов.
– А какая разница между ними? Оглянувшись через плечо, Тирсел очаровательно улыбнулась кому-то, потом сказала:
– Англосаксы, занявшие в шестом веке территорию Ноттингема, дали поселению название «Снотингем» – гем или деревня людей Снота.
Отем спросила:
– Снотин – э – что? Гем?
– Да.
– Ага. Продолжай, пожалуйста.
– Оккупированное в девятом веке датчанами поселение стало одним из пяти городов области, где действовали датские законы. После норманнского завоевания норманны основали свой собственный город, который существовал бок о бок с древним саксонским поселением. Они имели раздельное управление примерно до 1300 года. Одна сторона принадлежала енотам, другая – ноттам.
– О… понимаю, – Отем кивнула, стараясь не отстать от Тирсел. – А ты сама кто? Я хотела спросить, откуда ты родом? Извини, – сказала она, когда Тирсел бросила на нее быстрый недоуменный взгляд. – Просто мне показалось, что ты чужая среди этих людей.
Тирсел пожала плечами:
– Ты тоже.
– Я здесь потому… – Отем оглянулась на Барри, который крепко обнимал ствол. – Ему следовало бы повеситься на этом дереве!
Тирсел рассмеялась и, склонившись к рыжеволосой девушке, сказала:
– Я Тирсел Гардиан.
Гардиан? Отем опешила. Гардиан? Она огляделась в поисках мужчины, которого называли Защитником.
– Действительно ли местные люди зовут своего предводителя «Защитник» или мне просто приснился сон? – спросила Отем, глядя, как Тирсел раскладывает какие-то влажные тряпки на грубо сколоченной сушилке.
Но это оказались не тряпки! Это была одежда, принадлежавшая людям, которые изолировали себя в этой необычной лесной общине. Как они выживают здесь круглый год?
– Рейн Гардиан – мой брат, – смеясь, ответила Тирсел.
– Так твоего брата зовут Рейн? А люди называют его Рейном и Защитником? – Отем заморгала. – Это странно.
Небрежно пожав плечами, Тирсел заметила:
– Ничуть не необычнее, чем Отем и Винтер.
В глазах Отем сверкнули искорки смеха.
– Понимаю, что ты имеешь в виду.
– Пусть тебя это не смущает, – продолжала Тирсел, – мой брат появляется под разными именами. Никогда не знаешь, кем он будет в следующий раз. Он такой скрытный. Или хочет создать такое впечатление, – она рассмеялась. – Я уже не знаю точно, как его зовут на самом деле!
Отем сжала губы.
– Дети упоминали имя «Рейн», когда стояли над Барри, мучившимся с похмелья.
–Да – Тирсел резко повернулась и пошла прочь. Совсем как ее брат. Вот и все. Разговор закончен.
Странные люди эти Гардианы. И Тайриан тоже, и Барри, кажется, один из них.
Гоуст исчезла, играя где-то с детьми и позволяя им кататься на себе. Отем криво улыбнулась – ее лошадь тоже станет ей чужой?
Отем встряхнула головой – волосы рыжими волнами заколыхались за спиной. Она обхватила руками плечи, прохаживаясь и рассматривая хижины на деревьях, веревочные мосты и примитивные лачуги и шалаши внизу, которые прятались тут и там, вписываясь в ландшафт и как бы составляя неотъемлемую часть леса.
Грязные лица. Подозрительные лица. Беззаботные лица детей. Голодные младенцы. Причитающие старики. Стонущие люди помоложе, выпившие слишком много прошлым вечером. Откуда поступают запасы эля? Может, «поставляет» какой-нибудь незадачливый монах по пути в аббатство? Осталось ли все так, как во времена Робина Гуда? Ноттингем по-прежнему обкрадывает бедняков, а потом лесные обитатели грабят Ноттингем и возвращают награбленное беднякам? Но не существует больше ни принца Иоанна, ни короля Ричарда, ни поднимающихся против него врагов. Есть король Генрих, но он сражается за пределами страны, заявляя права на честь Франции. – Лесные братья, должно быть, считают Гардиана святым, кем-то вроде покровителя своего племени. Интересно, с улыбкой подумала Отем, а кто их духовный наставник?
Она вспомнила монаха в кольчуге. Или это был золотистый рыцарь Тайриан? Конечно же, в ту ночь, когда Барри гнался за ней по лесу, она наткнулась на Защитника и его людей.
Где тот добродетельный монах? Тайны леса только сгущались. Девушка догадывалась, что все секреты связаны с Рейном Гардианом, или Защитником, и его многочисленными именами.
Сколько их у него? Сколько личин, под которыми он появляется?
Ага, подумала Отем, следует более внимательно рассмотреть Барри. Клубок тайн начинал распутываться, по крайней мере, частично.
– Она уже обнаружила ключ к разгадке, – говорил Рейн своему кузнецу и другу Расселу Коуртени.
– Почему ты так носишь волосы? Это ужасно некрасиво!
