Неделю назад она оттолкнула Кэла, когда он пытался ее поцеловать. Она облила его презрением и заговорила о разводе.
Как могло за семь дней все перемениться? Что с ней такое? Ведь она ревнует его к малышу, который заслуживает внимания папочки хотя бы на одну ночь.
— Ну-ка, Тайлер, теперь нужно срыгнуть. Папа ждет. Вот так.
Кэл прохаживался по детской, держа малыша на руках. Он чувствовал запах духов Дианы, смешанный с запахом детской присыпки. Этот аромат его пьянил.
— У нас большой прогресс, сынок. Мы начинаем чувствовать себя семьей. На прошлой неделе у меня не было ни одного шанса. Ты, конечно, не знаешь, что это означает, так я тебе объясню. На прошлой неделе твоя мама не могла даже находиться со мной в одной комнате. Она сказала врачу, когда тот собрался ее выписывать из больницы, что не хочет идти со мной домой. Прошло семь дней, и вот мы все трое живем вместе, в новом доме. Это хорошее предзнаменование, Тайлер. Будем молиться, чтобы так все шло и дальше, — сказал Кэл и поцеловал малыша в шейку, куда прижимались и губы Дианы.
Он бережно положил спящего младенца в кроватку и накрыл одеялом.
— Видит Бог, если все будет идти так, то это ничего, но, если случится еще что-нибудь, я уже не справлюсь, — прошептал в темноте счастливый муж и отец.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
— Это наше с вами последнее занятие. На следующей неделе к вам домой придет член совета по сертификации и проведет итоговую проверку. Давайте еще раз повторим, что вы должны сделать. В каждом доме ребенку должны быть созданы безопасные условия. Все вредные химикалии — на кухне, в ванной, гараже, чулане — должны быть размещены на полках, до которых ребенок не может дотянуться. Кухня должна быть оборудована огнетушителем. В каждой комнате должен быть датчик дыма. Если у вас есть огнестрельное оружие, его нужно запереть в шкаф, отдельно от патронов. Во дворе должен быть забор...
— Кэл, — простонала Диана. — Мне плохо...
Один взгляд на посеревшее лицо жены — и он испуганно вскочил.
— Пошли. — Он помог ей встать. — Обопрись на меня.
Поддерживая ее одной рукой, он как можно тише вышел из комнаты.
— Меня сейчас стошнит.
— Тут рядом туалет. Держись.
Не задумываясь о том, что там может кто-то быть, Кэл толчком распахнул дверь и подвел ее к раковине. Он придерживал ее волосы, пока она избавлялась от остатков обеда.
Они ходили в маленькое итальянское бистро за углом, неподалеку от комплекса социальной службы. Это было почти четыре часа назад. Может, они отравились? Но тогда Кэл тоже чувствовал бы тошноту.
— Ну как, лучше?
— Не совсем. Я боюсь двигаться.
— И не надо. Отдохни.
Диану трясло как в лихорадке, он отер ей лицо салфеткой. Опять подступила рвота.
— Порядок?
— Я... Меня не тошнит, но так голова кружится... Помоги мне! — Она вцепилась в его руку.
Конечно, это мог быть желудочный вирус, но Кэл опасался, что такое состояние связано с травмой головы. Поэтому он подхватил ее на руки и вынес на улицу.
К счастью, больница была недалеко. Когда они подъехали ко входу, Диана уже твердила, что ей лучше, и не хотела идти к врачу.
— Пусть тебя на всякий случай осмотрят. Я хочу принять все меры предосторожности.
Она спорила с ним всю дорогу. К его облегчению, дежурил доктор Фар, который осматривал ее месяц назад; он приветствовал Диану как старую знакомую. Кэл рассказал, что случилось.
— Ваш муж был совершенно прав, что привез вас к нам, миссис Ролинз. Давайте проверим давление, потом я приглашу доктора Харкнесса.
— Я так глупо себя чувствую, — сказала она после того, как врач, померив ей давление, вышел из кабинета. — О, как мне все здесь противно! — Ее голос дрогнул.
— Мне тоже, — чуть не простонал Кэл, подвигая стул поближе к ней. — Но у нас есть сын, которому нужна здоровая мать. — «А мне нужна ты, моя любовь».
Он с вожделением окинул ее взором. Диана всегда казалась ему прекрасной — и эти золотые волосы, и молочно—белая кожа.
— Надеюсь, дома с малышом все в порядке. Аннабелл, наверное, уже удивляется, куда мы подевались. — Ее глаза все еще были закрыты.
— Нет. Я ей сказал, что мы придем не раньше двенадцати.
— Почему ты так сказал?
— Потому что думал, что после занятий мы пойдем в кино. Тебе стало плохо прежде, чем я успел предложить отправиться в кинотеатр.
— Извини, я опять нарушила твои планы.
— Ради бога, Диана! — сердито проговорил он. — Зачем извиняться за то, в чем ты не виновата?
Она глянула на него с укором.
— Я... не хотела тебя расстраивать. — Ее зеленые глаза молили о понимании. — Я пыталась сказать, что хорошо бы мы с тобой все же пошли в кино.
Она так печально сказала об этом, что он понял: она говорит то, что думает. Смягчившись, Кэл сказал:
— Я тоже хотел бы, но у нас будут и другие вечера. Ты заметила, что Анни так и просияла от радости, когда мы ей предложили понянчиться с Тайлером?
— Она мне сказала, что больше всего на свете хочет ребенка.
— Рэнд тоже. Как головокружение?
— Все так же.
— Во всяком случае, не хуже?
— Нет. Спасибо, что сидишь со мной.
Кэл едва сдержался.
— А где еще мне быть?!
— Да, я понимаю, такой уж ты человек. — Дрожь в голосе, комплимент, которым она его одарила, остро напомнили ему прежнюю Диану. Он мигом подавил гнев. — Кэл, я боюсь. Вдруг это серьезно? На следующей неделе придут из социальной службы на заключительную проверку. Если обнаружится, что я больна, они не отдадут нам Тайлера. Если это случится, я умру. Не давай им отнять его у меня! — Ее мольба перешла в панику.
— Этого не случится, Диана, — убеждал он.
— Ты обещаешь?
— Клянусь...
— Миссис Ролинз... — Нужно же было доктору Фару выбрать именно этот момент! — Доктор Харкнесс хочет, чтобы мы взяли у вас анализы. Вам придется выйти, мистер Ролинз.
— Не уходи далеко! — закричала она, когда Кэл повернулся, чтобы выйти.
У него забилось сердце. Ее поведение так отличалось от того, что она демонстрировала месяц назад, что он сам себе не верил.
— Ни в коем случае. Я буду ждать в приемной.
Выйдя в регистратуру, он позвонил Аннабелл и сообщил новости. К ней уже присоединился Рэнд. Они с готовностью согласились посидеть с ребенком, сколько потребуется. Кэл может ни о чем не беспокоиться.
Сердечно поблагодарив друзей, он повесил трубку и вышел на свежий воздух.
Июнь в этом году стоял жаркий. Кэл любил лето. В воздухе пахло жасмином. Все напоминало ему о Диане. В теле нарастала боль желания.
В этот момент он готов был примириться с мыслью, что память никогда не возвратится к ней. Но он не вынесет, если у нее что—то серьезное. Как он будет жить, если с ней что-то случится?
