Кэл решился.
— Похоже, у нас есть много чего сказать друг другу. Может, ты начнешь? Что тебя беспокоит?
Диана нервно обхватила себя руками.
— Ладно, — дрожащим голосом сказала она. — Я думаю, нам лучше всего сразу же развестись.
Он замер. Видимо, он что—то не расслышал.
— Повтори, — тихо потребовал Кэл.
Жена отвела взгляд.
— Я понимаю, что для тебя это шок, но...
— Дело не в шоке, — свирепо прервал он. — Не прошло и часа, как мы узнали, что у нас будет ребенок. Во имя Господа Бога, как ты можешь говорить о разводе в такой момент? — Никогда еще он не был так зол. — Что ты собираешься делать? Не ляжешь на сохранение, чтобы быть уверенной, что опять будет выкидыш?
— Нет... Кэл, выслушай меня!
— Зачем? — гневно закричал он. — Чтобы услышать, какой ты состряпала план, чтобы заодно избавиться от Тайлера?
Она отшатнулась, лицо ее было залито слезами.
— Ты не понимаешь. Отказ от Тайлера — это самое тяжелое, что мне придется сделать, но он заслуживает иметь дом, где родители любят друг друга!
— А мы, значит, не любим? — удивился Кэл.
—Кэл, пожалуйста, будь хотя бы сейчас честным.
Я не та женщина, на которой ты женился.
— Разве я когда-нибудь жаловался на это?
Она попятилась и присела на диван.
— Нет. Потому что Кэл Ролинз, с которым я живу, слишком благороден, чтобы оттолкнуть жену, даже если она стала для него чужой.
— Ты не чужая.
— Ты знаешь, о чем я говорю. — Ее голос дрожал.
— Нет. Боюсь, тебе придется объяснить.
Диана нервно прижала руку к горлу.
— Я знаю, что очень отличаюсь от той, какой была прежде. Наши друзья замечательно ко мне относятся, но иногда я ловлю на себе их взгляды — они смотрят на меня так, как будто я урод.
Его тронуло мучение, прозвучавшее в ее голосе, и ярость слегка утихла.
— И я тоже?
— Нет! — выкрикнула Диана. — В этом вся проблема!
— Какая проблема?
— Ты никогда не показываешь, что чувствуешь, в отличие от остальных. Но я знаю, что в глубине души ты постоянно сравниваешь.
Кэл взъерошил волосы.
— Ты хочешь, чтобы я сказал, что в тебе изменилось после аварии?
— Да! Нет... О, я не знаю. В любом случае это не имеет значения, не так ли? — Она плакала, в голосе слышалась мука. — Я уже не тот человек!
— Да, не тот.
— Ты тогда сказал в больнице, что любишь меня, потому что не мог предположить, что и через пять недель у меня останется амнезия.
— Ты ошибаешься, Диана. В первый раз, когда ты меня оттолкнула, не желая поцеловать, я был почти уверен, что память к тебе никогда не вернется. По правде говоря, у меня не было надежды и тогда, когда я привез домой из больницы тебя и Тайлера.
Эти слова, казалось, лишили ее сил. Он смотрел, как она откинулась на подушки дивана.
— Не знаю почему, но мне тоже кажется, что память не вернется. Иногда я исступленно старалась делать вид, что это не имеет значения. Временами отказывалась признавать, что сотрясение вообще было. Но потом увидала фотографии. Мои родители и деды, твои родители, наша свадьба, наши путешествия, наши друзья — все было незнакомо. Абсолютно все. Ты не можешь себе представить, как это страшно.
Впервые после несчастного случая она допускала его к себе. Ему было необходимо услышать, узнать все—все!
Кэл присел на корточки возле нее.
— Расскажи, на что это похоже.
— Это ужасно. Позавчера я смотрела телевизор, там выступала женщина, перенесшая клиническую смерть во время операции. Она почувствовала, как поднялась над столом, и увидела свое тело. Так же и я чувствовала себя, когда Британи показала видео, где мы все вместе встречаем Рождество у них дома.
Диана содрогнулась всем телом.
— Британи должна была соображать, что делает! — Сам он по этой причине спрятал все видеокассеты.
— Не осуждай ее, Кэл. Мое любопытство было так велико, что я ее буквально заставила. Мне очень хотелось посмотреть, как мы с тобой общались до несчастного случая.
— Какой фильм ты смотрела?
— Тот, где ты играешь на скрипке, а я тебе аккомпанирую на рояле. Мы играли «Святую ночь». Я не знала, что мы любили музыку...
Он закрыл глаза. Этот фильм кончается тем, что он целует ее долго—долго — зная, что Роман снимает, Кэл решил запечатлеть поцелуй для потомков. Диана в это время была беременна. Она тоже отвечала ему страстным поцелуем, вызвавшим аплодисменты зрителей.
Кэл смущенно откашлялся.
— Мы иногда выступали в церкви.
— Британи говорила, — тихо отозвалась Диана. — Почему я не видела твою скрипку?
— На ней нужно было сменить струны, я ее отдал и пока так и не забрал.
Его угнетало ее спокойствие.
— На следующий день, уложив Тайлера, я взяла какие—то ноты, лежавшие на рояле, и села проверить, умею ли я играть. Так я сидела и сидела... — Голос Дианы дрогнул.
Он ждал. Тишину нарушили сдавленные рыдания.
— Дорогая...
— Подожди, Кэл, я не могу допустить, чтобы ты продолжал быть моим мужем, но я клянусь, что ты сможешь принимать равное участие в воспитании ребенка, когда он родится. А Тайлер...
Диана запнулась, говорить она не могла.
Кэл медленно встал. Он готов был пойти на риск, при котором мог потерять все. Но, поскольку все и так уже потеряно, он по крайней мере попробует побороться.
— Если у тебя действительно такие чувства, я дам тебе развод. Если хочешь, процедуру начнем на этой неделе. Но сначала ты должна кое-что для меня сделать.
— Что? — с надеждой спросила она.
— Перейти спать в мою спальню.
Диана была настолько ошеломлена, что даже открыла рот, судорожно хватая воздух. Ее реакция доставила Кэлу большое удовольствие. Она поразила его в самое сердце своим разговором о разводе, теперь положение совершенно изменилось. Настала ее очередь страдать.
— Я не буду делать того, чего ты не захочешь. Я просто хочу чувствовать, что ты лежишь рядом, пока мы не заснем. Несчастный случай отнял тебя у меня. Дай мне возможность сегодня попрощаться со своей женой. Я так давно не обнимал тебя. — Его голос дрожал. — В темноте я не замечу разницы между новой и старой Дианой. У тебя все тот же запах. Те же волосы и кожа. Хоть раз мне не придется сравнивать. — Кэл повернулся, собираясь уходить. — Если ты не придешь после того, как покормишь Тайлера, я буду знать, что попросил слишком много в обмен на твою свободу.
Диана вышла из комнаты Тайлера в четверть третьего и быстро прошла в ванную, чтобы принять душ. Надев чистую ночную рубашку, она на цыпочках пошла в спальню к мужу. Он позвал ее...
Замечание о том, что в темноте он не узнает, какую Диану держит в объятиях, вселило в нее мужество покориться своему желанию. Она ни за что не покажет ему, что любит. Он был бы поражен, узнав, как страстно она хочет быть ближе к нему.
