Глаза Дианы округлились. Откровения были слишком значительны, она не успевала их воспринимать. Кэл не мог сказать, обрадовало ее известие или нет.
— Миссис Ролинз, я уже говорил с доктором Брауном, утром он хочет видеть вас у себя. Позвоните в его офис после восьми и запишитесь.
— Спасибо, доктор Фар, — отрешенно прошептала она.
— Ради бога. Если вас интересует мое мнение, — осторожно добавил он, — очень хорошо, что вы забеременели именно сейчас. Поначалу с двумя малышами будет трудно, иногда вам будет казаться, что они сведут вас с ума. Я это хорошо знаю. У нас с женой родились близнецы, когда я кончал институт. Знаете, дело того стоит! Сейчас они подросли, и у них всегда есть с кем поиграть. А уж какой простор для шуток и розыгрышей!
— Я... я уверена, что вы правы. Спасибо, доктор.
— Не пожалеете. А теперь я оставлю вас.
— Диана, я сейчас вернусь. — И Кэл вышел вместе с врачом. — Спасибо за все, — тихо сказал он. — Я рад, что в обоих случаях с Дианой были вы. Вы очень хорошо со всем справились.
— Это моя работа.
— Вы прекрасный специалист и хороший человек.
— Вы тоже, мистер Ролинз. Могу сказать, что, несмотря на потерю памяти, она чувствует себя с вами гораздо более спокойно, чем месяц назад.
«Спокойно — может быть. Но не больше...»
— Не знаю, как бы я справился, — продолжал доктор, — если бы моя жена меня не узнавала, не помнила прожитую вместе жизнь. Вы оба очень мужественные люди. Удачи вам.
Одеться было делом одной секунды, но, прежде чем выйти из кабинета, Диана долго смотрела, как разговаривают врач и Кэл. По тому, как они склонили друг к другу головы, она отчетливо поняла, что они не желали бы, чтобы она их сейчас прервала. Особенно муж.
Слишком уж спокойно он принял известие о беременности.
Обычную человеческую реакцию он прикрыл маской загадочности. Кэл будет до последнего дыхания это отрицать, такой уж он человек. Однако ясно, что он загнан в угол: за короткий промежуток времени у него появился приемный сын, а через несколько месяцев родится свой ребенок. Без сомнения, сейчас он открывает душу врачу.
После несчастного случая прошло пять недель. У нее было две встречи с доктором Билом, который растолковал ее первоначальные страхи и, казалось, был доволен тем, что они с Кэлом в полной гармонии строят новую семью.
Доктор рассмешил ее, когда посоветовал воспринимать события каждого дня, руководствуясь своеобразным умозаключением из анекдота: у меня не полупустой стакан, а наполненный до половины. До сих пор эта модель работала. Кэл был образцовым отцом и мужем.
Кто еще стоял бы рядом и поддерживал жену, пока ее рвет? Насколько Диана понимала, Кэл был безупречен во всех отношениях. Все его хвалили, особенно доктор Бил.
Но их брак был далек от совершенства. По большому счету, их брак существовал только на бумаге.
Кэл никогда не искал ее общества, если речь не шла о Тайлере. Он ни разу не пытался прикоснуться к ней. Вот только что, в палате, она была очень напугана и втайне надеялась, что он возьмет ее за руку. Она про себя молила его стать более ласковым. И что? Ничего...
Нет, это не совсем так. Сегодня он собирался сводить ее в кино. Естественно, ему хотелось передохнуть. Кто станет его осуждать, если он целыми днями возится с ней и ребенком? А разве найдешь лучшее место, чем кинотеатр, где от него ничего не требуется?
Вместо этого они оказались в приемном отделении «Скорой помощи» — из-за нее. Всегда все бывает испорчено из-за нее! Теперь на плечи Кэла легла новая ответственность.
Интересно, сколько раз он пожалел о своих словах, сказанных в больнице, когда он думал, что память к ней вернется?
«Давай все проясним, Диана. Для меня это не жертва. Ты моя жена. Я тебя люблю. Я хочу тебя так, как мужчина хочет женщину. Я все сделаю, чтобы удержать тебя».
Слезы хлынули из глаз. Чуда не произошло. Нет больше мужчины, который храбро заявлял о своей бессмертной любви. Его место занял блистательный двойник, который будет играть свою роль и исполнять долг перед Богом, а тот мужчина исчез навсегда.
Если бы она тогда так страстно не хотела взять Тайлера, не была бы так эгоистична, ничего этого бы не случилось. Кэл не был бы приговорен жить с женщиной, которую никогда не взял бы в жены по доброй воле, если бы пришлось все повторить.
Она должна была следовать инстинкту, который говорил в ней в первый день. Кэл тогда сказал, что согласен на развод. Он помог бы ей подыскать квартиру. Они могли бы оформить развод полюбовно. Позже выяснилось бы, что она беременна, и он бы разработал график посещений, как только родится ребенок. Тысячи пар живут таким образом. Ничего особенного.
Но нет. Ее желания, ее потребности вытеснили его нужды. Боясь за ее рассудок, муж свернул горы, чтобы привезти домой Тайлера.
Что же удивительного, что Кэл хлопочет о ребенке и почти достоверно изображает счастливого человека? Он несет свою ношу, укутавшись в мантию таинственности, и только в присутствии Романа или других друзей возникает еле уловимое изменение и он ненадолго приоткрывает завесу.
В такие моменты она видит, как в его глазах зажигается воодушевление. Иногда по вечерам, когда Кэл что-то делал во дворе, к дому подкатывал Рэнд или Джерард, они располагались на газоне, пили пиво, наслаждались, как, вероятно, много раз делали это раньше.Через открытые окна до нее доносился гортанный смех мужа, и она трепетала — эту сторону личности он никогда не раскрывает в ее присутствии.
«Потому что он не хочет тебя, Диана. Посмотри правде в лицо. Ты изменилась, ты никогда не станешь той женщиной, которую он любил».
Более других людей ее муж заслуживает свободы. Она видела, как вокруг него увиваются женщины. Иногда ей хотелось выцарапать им глаза за то, как они пялятся на ее мужа, особенно Веронике, жгучей брюнетке с вечерних курсов для родителей.
Диане не дано знать, была ли она ревнивицей до того случая, но сейчас она отчетливо видела в себе эту разрушительную черту.
Хорошо, что курсы закончились, а то бы она сказала той женщине что-нибудь вроде: «Если вы не перестанете вертеться возле моего мужа, я скажу социальным работникам, что вы не можете быть приемной матерью».
Каждый раз, вспоминая, как та женщина из кожи лезла вон, чтобы привлечь внимание Кэла, Диана чувствовала раздражение.
Она не гордилась своей ревностью. Она никогда не призналась бы в ней доктору Билу. К тому же ей незачем выслушивать его комментарии. Она все понимает сердцем.
Во-первых, Кэл ее не любит, что делает ее беззащитной и уязвимой. Во-вторых, он мог бы иметь такую женщину, которую хочет. К его чести, он ведет себя так, будто других не существует. В-третьих, она стала понимать, что он самый привлекательный мужчина, которого она когда—либо знала. Честно говоря, она могла бы повторить его же слова, с одним небольшим изменением: «.Я хочу тебя, Кэл Ролинз, как женщина хочет мужчину».
