Макс.
Я удивленно посмотрела сначала на его руку, а затем на его лицо. Губы плотно сжаты, брови нахмурены, в глазах злость. И как, собственно говоря, это понимать?
– Не делать как? – Сузив глаза, спрашиваю.
Макс толи рыкнул, толи вздохнул, но руку мою отпустил.
– А ты действительно не понимаешь?
– Нет.
– Нечего мне не сказав, бросилась на край крыши к нашему возможному подозреваемому! Это по-твоему нормально?! – Последнюю фразу он уже прокричал.
А я… Что я? Глупо хлопала глазами и действительно не понимала, что в этом такого ужасного.
– Тимур мне бы нечего не сделал. И я больше чем уверенна, что он не виновен, – холодно отвечаю парню.
Теперь я точно с уверенностью могу сказать, что наш таинственный некромант не этот парнишка. На крыше во время нашей беседы у Тимура были яркие вспышки перепада настроения от нежности до ярости и при таком раскладе очень трудно сдержать свою сущность. А сущность некроманта, переступившего закон, скрыть сложно именно она сопровождается такими не очень приятным ощущениями, которые я испытала сегодня утром. Но Тимур явно что-то знает. Он знает кто причастен к пробудившимися умертвениями и пропажей людей. И этого кого-то он боится. И вот почему мои мысли снова возвращаются к выгоревшим глазам Никодима. И что еще значит фраза Тимура «он мне не отец»? Он приемыш?
Мои размышления перебил злой эльф.
– С чего вдруг такая уверенность?
И сказано это было с таким тоном. Макс сложил руки на груди и сузив глаза посмотрел на меня. А вот шиш драконий! Не скажу! Гордо задрав нос, я пошла по направлению к дому старосты.
– Ты хоть понимаешь, что если он маг, то мог сделать с тобой что угодно? Да банально сбросить с этой чертой крыши! – Никак не унимался Макс.
А мне как-то обидно стало. Это что же он меня ни во что не ставит? Думает, что я слабая и не смогла бы справиться с каким-то мальчишкой? А уж про то что Макс проигнорировал мои слова о том, что Тимур не виноват, уже вообще молчу.
Я остановилась, медленно развернулась к стоящему на месте эльфу, сняла его плащ и бросила ему на руки.
– А ты на минуточку не забыл, что я – боевой маг и справиться с каким-то деревенским парнем мне под силу? И уж отличить мага от обычного человека точно могу!
Ну по поводу «обычного» тут я соврала, есть у меня некоторые подозрения на счет его родословной. Но говорить вредному эльфу об этом не буду. Разозлил он меня. Макс, кстати, как-то расслабился. Он вздохнул, прикрыл глаза рукой и устало проговорил.
– Я же за тебя, глупая, волнуюсь.
– А вот не надо! Я взрослая девочка – сама могу за себя постоять!
– Амата, я просто…
– И вообще, – перебила я Макса, – с какой стати вы за меня стали волноваться, адепт Лаузершский?
Максимилиан снова начал злится. Он с силой сжал плащ, что костяшки пальцев побелели, а кончики его острых ушей начали нервно подрагивать.
– С той самой стати, адептка Даккере, что мы с вами входим в одну и ту же команду и я не хотел бы чтобы из-за вашей сентиментальности провалилось наше первое задание! – Рявкнул он в ответ.
Обидно. Досадно. Но ладно. А я только начала верить в то, что не все эльфы такие засранцы. Но видимо ошиблась.
– Не беспокойтесь, не провалится.
Я резко развернулась и пошла не оглядываясь.
***
День начался с самого ужасного – настало утро. Это чудовище подкралось ко мне теплым лучиком солнца сквозь не плотно прикрытые шторы и нагло лезло в глаза. Вторым досадным происшествием стали петухи, которые начали драть глотки и оповещать всю округу что пора вставать. Хотя деревенские жители и так уже давно не спали. С улицы слышались голоса, веселый смех, ругань, блеяние коз и вездесущий лай собак. Куда ж без них родимых. Но рыжий петух действовал мне на нервы больше всех. Этот пернатый гад уселся на заборчик под моим окном и нагло орал, гордо выпятив грудь и кося своими глазенками на возящихся в траве кур.
Поняв, что поспать мне больше не удастся и вообще-то у меня как бы задание, я нехотя вылезла из-под одеяла и сладко зевнула. Обведя взглядом комнату, поняла, что судя по всему проспала. Девчонок в комнате уже не было. И вот вопрос – меня нельзя было разбудить? Нет на них Вайта! Он бы просто так это дело не оставил.
Поманила пальчиком и вся моя одежда, кстати говоря уже чистая, подлетела ко мне. Быстренько одевшись, я поискала глазами хоть какое-то подобие умывальника. Но ни кувшина, ни тазика так и не увидела. Жаль. Значит придется идти вниз неумытой и сонной. Так получилось, что нас разместили на втором этаже, который собственно говоря был полностью оборудован под жилые комнаты. Комната, в которой ночевала я с девочками, находилась напротив покоев нашей несчастной влюбленной. По соседству от нас были наши мальчики, а напротив них – комната хозяев. В конце коридора, аккурат напротив лестницы, находился кабинет Кристофера. Работать же старосте где-то нужно. На первом же этаже был обеденный зал, который занимал большую часть всего этажа, как выяснила я вчера вечером, это было из-за того, что деревенские собрания проходили зачастую именно здесь. Так же там была кухня и кладовая под лестницей. Про ванную здесь не было и речи. Местный жители мылись исключительно в бане, что полезно для здоровья, как нам заявил вчера наш хозяин. И соответственно, извините, туалет, был на улице за домом. Дом был большой и единственным двухэтажным зданием в этой деревне. Как сообщил нам все тот же староста, в этом доме проживало не одно поколение семьи Морал, где по традиции, старшие сыновья становились старостами деревни. До этого в этой семье первыми рождались исключительно мальчики и при чем в энном количестве. А вот у самого Кристофера был один единственный, но такой долгожданный ребенок и тот девочка. Но счастливый отец не грустил и надеялся, что следующим главой этого дома станет муж Люсинды.
И вот почему-то мне это не понравилось. Почему если ты девушка, то тебе нельзя стать главной? Это же полная дискриминация по половому признаку. Вот может эта Люсинда сама стала бы хорошей главой этого Бугашено? Так нет же, кто-то вбил им мысль, что мужик в доме главный, а бабье место на кухне, где они будут обвешаны детьми и грязной посудой. И в очередной раз я порадовалась, что
