никакого разговора не выйдет и отправились к кузнецу. По дороге снова разделились, ведьма и лекарь пошли дальше по деревне.
Нужный нам дом мы нашли быстро. Он был немного больше всех остальных домов. Во дворе стояло большое здание, из которого жаром несло аж сюда за ворота, там видимо и находилась кузня.
– Хозяева! – Забарабанил в ворота Макс.
Из будки вылез здоровенный пес и с бешеным лаем бросился на нас. Автоматически я создала вокруг себя и друзей защитный барьер. Как я не бросила в него пульсар, так и осталось для меня загадкой.
– Буся! Буся, фу! – Заорал женский голос за воротами.
Буся… Подходящее имечко для двухметрового волкодава. Буся, тьху! Еще бы Пусей назвали.
Из ворот выкатилась женщина, больше смахивающая на колобочек. Она была небольшого роста всего-то Киссаэле по плечо, а если учесть, что наша ясновидящая сама не высокого роста, то выходит, что у нашей хозяйки всего-то метр с кепкой. А в ширь, наверное, все сто девяносто! Рыжие, не такие яркие как у меня, волосы непослушно выбивались из-под платка. Большие добрые серые глаза, пушистые ресницы, маленький вздернутый вверх носик, пухленькие губки, розовые щечки. Все бы нечего вот только глаза хоть и добрые, но заплаканные и до чертиков грустные.
– Добрый день, – поздоровалась Киссаэла, – мы из Академии по поводу Томми.
Женщина, которая до этого с любопытством нас рассматривала, вдруг резко разрыдалась и кинулась в объятия девушки. Бедную Элу чуть не сдуло с места. Мы с Максом даже ринулись ее спасать, но девушка отрицательно кивнула и стала даже поглаживать бедную женщину по голове.
– Бедный… Мой малыш Томми… Сынок. Мальчик мой, – вот только это и смогли мы разобрать из причитаний тетеньки.
– Фаинька, ты опять?! – Послышался грузный голос.
Из кузни в фартуке с красными щеками, здоровенными ручищами, ростом этак с два метра вышел широченный дядька. Макс возле него стоял как ребенок лет восьми, а что уж про нас с Элой говорить. Мужик пробубнил, что-то типа приветствия, выхватил из рук девушки жену и пригласил нас во двор. Как же все-таки смешно бы выглядела эта пара, если бы женщина так горько не убивалась за своим пропавшим сыном. Усевшись под навесом за столом возле кузни, мужчина начал успокаивать жену. Налил ей водички, но пить та оказалась. Поигравшись с ней еще минут пятнадцать, он махнул на нее рукой, но тут же снова обнял, и наконец вспомнил про нас.
– Я Махар Удиль, а это моя жена, Фаинька. А кем вы говорите будете? – прогудел он.
– Нас прислала Академия. Меня зовут Максимилиан. Это, – эльф указал на нас, – мои коллеги Амата и Киссаэла.
– Что тоже вояки?
– Нет. Амата боевой маг, а Киссаэла ясновидящая. Из вашей деревни поступает информация о пропаже людей и нападения зомби. И последним из пропавших является ваш сын.
При последнем предложении Фаинька зарыдала еще громче.
– Вы живете на самой окраине, совсем рядом с лесом. Нечего странного не замечали? – В дело вмешалась Эла.
– Да нет. Все как обычно. Парень наш-то хороший, добрый, работящий. Никто от него никогда и слова злого не услышал. С недавних пор даже начал ходить к нашему священнику да какие-то науки с ним учить. Вот и женить мы его решили. Да дочке старосты, значить. Эх, да видно не судьба… Так окромя этих упырей проклятущих нечего странного то больше и не происходило. Последний раз, когда они приходили значить то мы с мужиками им отпор то дали. Вернулся я домой, а тут Фаинька в слезах, говорит мол Томми наш вслед за мной ушел. Как вышел он из дома то и все… больше мы его не видели.
Больше нам с ними разговаривать было не о чем. И попрощавшись мы ушли. Встретиться с остальными мы договорились у дома старосты. Так что сейчас мы медленно брели по пыльной дороге, думая каждый о своем. У меня перед глазами встала магокарточка одной из пропавших, Эмми. Какая же она молодая, по жить то еще толком не успела. Хотя если поразмыслить, то есть надежда, что они еще живы. Все-таки было во всей этой ситуации что-то не так, а вот что понять никак не могу.
С ребятами мы встретились аккурат возле ворот. Амадей и Ара о чем-то опять бурно спорили. Они жестикулировали и смотрели друг на друга так, словно готовы были придушить оппонента на месте без суда и следствия. Ведь оба были уверенны, что прав именно он и пытались доказать это всеми возможными способами.
– Что у вас опять случилось? – Устало проговорил Макс.
– Он.
– Она, – одновременно проговорили спорщики, посмотрели друг на друг возмущенно запыхтели и дружно отвернулись.
Честно говоря, я нечего не поняла. И что это было?
– Ладно, Ара, ты как девушка начни первой, – предложила Эла в отличии от меня поняв реакцию ребят.
Ведьма довольно ухмыльнулась, а лекарь обиженно засопел.
– Просто я пытаюсь объяснить, что…
– Что ты абсолютно нечего не понимаешь в медицине! – Перебил ее оборотень. – Мне лучше знать, как проходит период восстановления у больных.
– Да никто ж и не против, – согласилась Ара, – в этом вопросе ты разбираешься лучше. Но вот в твоем знании рецепта одной конкретной настойки я сильно сомневаюсь.
От такого заявления оборотень, аж позеленел.
– Да ты… как ты… Ведьма!
– Спасибо за комплимент, – ухмыльнулась та.
– Послушай сюда…
Святой Шанхазей, эти оба когда-нибудь найдут общий язык? Из-за любого маломальского разногласия во мнениях они тут же начинали дикий спор, хорошо, что хоть до драки дело не доходило. Хотя с них станется.
Когда в их спор уже влезла и Эла, а Максимилиан пытался их всех разнять, мне в нос ударил резкий запах тухлятины, а по коже пошла дрожь, дышать стало тяжело, а в висках начало давить. На спине чувствовался чей-то тяжелый и злой взгляд. Так бывает, когда я соприкасаюсь с чем-то темным и грязным. Например, с запретной магией крови.
– Ребята! – Крикнула я, привлекаю всеобщее внимание. – Он здесь.
Должна отдать должное, товарищи поняли меня сразу. Спор тут же стих и все тут во всеоружии начали смотреть по сторонам. Я резко повернулась и внимательно начала осматривать улицу. Мой взгляд упал на одинокую фигуру в тени храма. Присмотревшись, поняла, что что-то в этой фигуре мне показалось знакомым. И только ринулась в ту сторону, как…
– Да хранят вас боги, дети мои.
Я обернулась. Из двора старосты сопровождаемый им же, вышел мужчина средних лет. Довольно симпатичный и еще не потерявший свою привлекательность. Его каштановые волосы лишь немного посеребрили нити седины.
