Читаем без скачивания Плёвое дельце на двести баксов - Валерий Ефремов

— Именно это самое ты и сделал. У тебя, вероятно, есть для такого поступка веская причина?

Да… А я-то, наивный, думал, что доставлю любимой женщине радость одним только фактом общения с ней.

— Конечно, есть, — подавив вздох разочарования, соврал я.

— Какая же? — Что-то не услышал я в ее вопросе жгучего интереса.

— Я вышел на след твоего обожаемого мужа, — продолжал я гнать туфту.

— Господи, что это еще за след?

— След зовут Цикля, — важно пояснил я.

— Да плюнь ты на них обоих!

— На каких таких обоих? — не врубился я.

— И на след, и на мужа. Ты пойми, дуралей: Макса для меня более не существует. Значит, и искать его — занятие не только бессмысленное, но и вредное. А если рассматривать данное дело с чисто теоретической точки зрения, то Максим или уже труп, или в безвозвратных бегах, что, по сути, одно и то же. — При этом моя любовь, как мне показалось, сладко зевнула.

В общем-то, я предполагал, что Ольга в уме именно так и рассуждает, но, услышав ее мысли вслух, я даже как-то растерялся.

— А Светлана Васильевна? Как с ней быть? — сумрачно спросил я.

— Да она сынка своего, подонка этого, терпеть не могла. Видеть его не хотела. Ну и он отвечал ей тем же. Зато теперь, когда его не стало, у нее появились розовые воспоминания о нем. Она ими дорожит, они для нее — всё! У этой женщины, кроме липовых воспоминаний о сыне, ничего в жизни больше нет. И ты хочешь лишить последнего, что у нее есть, найдя этого оболтуса!? До чего ж ты бессердечный человек, Игорь Брагин! Мне ты казался совсем другим.

Учитывая иронический склад ума Ольги, я не мог понять, всерьез ли она так считает, как говорит, и потому предпочел перевести разговор на другую, куда более волнующую, тему:

— Ну а ты чем сегодня занята? Располагаешь свободным временем?

— Вот теперь ты мыслишь в правильном направлении. Узнаю прежнего Игорька, героя-любовника. Но, увы, в гости ко мне напроситься у тебя сегодня, да и в ближайшие дни не получится. Всю неделю ко мне будут ходить по объявлениям всякие скупщики — мебели, антиквариата, картин и вообще какой только ни на есть фигни. Меня ведь скоро из квартиры выселяют. Так что идет массовая распродажа всяческого барахла, нажитого нечеловеческим трудом.

Мне осталось только тяжко вздохнуть и спросить:

— От меня какая-нибудь помощь требуется?

— Пока только моральная, Игорек. Нежно тебя целую.

И отбой.

Пораскинув мозгами, я все-таки не согласился с Ольгой — горе Светланы Васильевны мне показалось вполне искренним. Да и баксы, между прочим, за мои будущие труды уплачены. И я решил вплотную взяться за дело.

Связался с Толяном и напомнил ему про Циклю с РТС. Оказалось, мой приятель с ним уже договорился, и «братан Цикля» ждет моего звонка.

Сообщил мне Толян и последнюю новость: куда-то задевалась дочь Долинского, ее ищут уже и люди Угрюмого.

Ну, такая новость мне, понятно, по барабану, и я, быстренько свернув разговор с Толяном, связался с Циклей.

— А чего я буду иметь с того, если что цинкану по твоему интересу? — задал неприятный, но, в общем-то, ожидаемый мной вопрос «братан Цикля».

— Если цинк стоящий, двести баксов. — Ровно столько у меня и было.

— Грев некачественный, — недовольно отозвался Цикля.

Вот тебе и «братан»! Да он же самый натуральный барыга! Не попутал ли Толян рамсы с этим Циклей!?

Но ответить ему по его базару было бы непродуктивно. Цикля — пока единственная зацепка, и стрелку с ним забить надо обязательно.

— Можно и добавить, если что путное от тебя услышу. — (Там вывернусь как-нибудь). — Где схлестнемся? В «Палермо»?

— Ну уж нет! Там еще и замочат почем зря.

— Да говорят, теперь в любой забегаловке могут загасить ни за хрен собачий. — Я слышал по телику о двух совсем свеженьких убийствах в различных точках общепита. Исполнены они были по типу «Палермо». Входит некто в темных очках и кепочке, валит, кого ему надо, и газует на байке. Только жертвами киллера теперь становились не люди Коха, а простые посетители, явные лохи: какой-то залетный шофер из Калуги да местный безобидный пьянчужка. — Хочешь, давай у меня встретимся или у тебя?

— Не могу, кореш: жена меня к тебе не отпустит, а тебя к нам не пустит. Такие дела…

Вот тебе и крутой братан! Но я сумел сдержать смешок:

— Так она, что ли, всюду с тобой шастает?

— Ну, что-то в этом роде… Провинился я тут перед ней, вот она меня теперь под колпаком и держит… В общем, давай так… Напротив моего дома есть кафе «Шоколадница». Детишки туда ходят, конфетки хавают. А в баре можно коньячку перехватить. Записывай адресок…

Цикля, как и обещал в телефонном разговоре, сидел в левом дальнем углу зала в ярко-красном плаще — чтобы я его мог сразу узнать.

Впрочем, какой-то плащ или зонт был так или иначе необходим — на город разверзлись сразу все хляби небесные, и хлябям этим, казалось, нет ни дна ни покрышки.

Рядом с братаном за столиком сидела женщина, тоже в плаще. Нетрудно догадаться — жена.

Оба пили кофе, но при моем приближении супруга Цикли, как и было договорено, пересела за другой столик в противоположном углу зала.

Я осмотрелся по сторонам. Детишки кушали пирожные с мороженым, их мамы-папы попивали вина-коньяки, а за окном стояла беспросветная стена сорвавшегося со всяких катушек ливня. Поистине райский уголок посреди дикой, необузданной природы!

— Толян базарил, ты — путевый пацан, — обнадеживающе начал Цикля, — поэтому фуфло тебе впаривать не буду.

Я кивнул, вроде как подбадривая его к дальнейшим откровениям.

— Скажу сразу, твоего клиента следует искать среди жмуров.

На моем лице не отразилось никаких эмоций: я и сам не знал, радоваться мне или огорчаться. Конечно, из чисто гуманитарных соображений мне следовало бы опечалиться безвременным уходом из жизни моего сослуживца, но, с другой стороны, смерть Максима Крайнова решала проблему его поиска и делала Ольгу более доступной для меня. Что ни говори, но пока Макс оставался ее официальным мужем…

— А какие имеются основания для такого заключения? — спросил я подчеркнуто недоверчиво. И действительно — мне нужны факты, а не домыслы.

— Хм. Основания ему подавай. Да их сколько угодно! Но главное — Крайнову на бирже впарили липовую инсайдерскую информацию. И он купился, как лопушок. Всадил и свои, и чужие бабки в акции, которые покатились вниз на следующий день. Ему бы сообразить, что его подставили, избавиться от этих бумаг. А он, чудик, покупал и покупал. И потом — крах.

— Но это история его разорения, а не смерти. Я, собственно, ищу тело Крайнова — живое или мертвое.

— Живое? А ты, что же, пацан, думаешь, что кто-то после такого провала в живых остается!? Да за Максом долгов — десятки лимонов! А у каких крутых мочил он бабки брал? Ты кумекаешь?

— Нет, не кумекаю! — довольно резко сказал я. — Это все литература. Мне нужны факты и фамилии.

— Факты и фамилии, говоришь. — Он нагнулся ко мне так, что наши лица едва не соприкасались, и перешел на страшный шепот: — Конечно, об этом деле больше знает Жунт, но и я…

Тут Цикля внезапно смолк и, я бы сказал, перекосился в лице, а его взгляд устремился куда-то за мою спину.

Я обернулся, но с ходу не заметил ничего особенного, что могло бы внушать такой ужас, который был сейчас каллиграфически четко вычерчен на физии Цикли.

Правда, ситуация в кафе несколько изменилась: посетителей стало гораздо больше — ливень загнал народ в закрытое помещение. Сидячих мест теперь не хватало, и вновь пришедшие ходили между столиков, ища, куда бы примоститься.

Я попытался уяснить, на что направлен затравленный взгляд Цикли, и вскоре понял — на человека в военной штормовке с капюшоном, который находился шагах в пяти от нашего столика. Тот, как и все остальные, тыкался туда-сюда в поисках свободного места, однако в его поведении я не усмотрел ничего подозрительного.

Но вот он развернулся к нам лицом, и я увидел, что оно почти полностью закрыто капюшоном и мотоциклетными очками.

А дальше случилось то, о чем, видимо, и догадывался Цикля.

Фигура приблизилась к нашему столу и, поднеся пистолет ко лбу совершенно парализованного Цикли, одним выстрелом разнесла на молекулы его несчастную голову.

Кто-то может спросить: а что же в это время делал я? Не забывайте, что я — опытный спецназовец и в критических ситуациях принимаю единственно верные решения. А таким решением в данном случае — было быстренько залезть под стол. Что я немедленно и исполнил и уже оттуда лицезрел происходящее.

Крики ужаса наполнили кафе. А фигура между тем не спешила уходить, стояла себе, помахивая пистолетом, будто выбирала новую жертву, и у меня сложилось впечатление, что она ждала, когда я наконец выползу из-под стола.