По пути вся эта колонна беженцев попала под обстрел большевистской батареи. Паника поднялась ужасная: снаряды рвались над головами людей. Одни гнали лошадей вперёд, что есть мочи, другие бросались в сторону от дороги. Все старались укрыться от опасности. Из-за возникшей паники всё перепуталось. Люди, прибыв в Тамбиевский аул, стали разыскивать друг друга. Кшесинская с сыном заночевала на телеге, Андрей им что-то принёс поесть.
В этот же аул прибыл и сам Шкуро со своим штабом. Это очень успокоило людей. Все остались здесь ночевать. А до этого некоторые хотели ехать дальше в ночь. Но это было очень опасно для жизни.
Шкуро делал вид, что у него очень многочисленный отряд казаков. Он отдавал приказания, звонил по телефону. Делал он это спокойно, с большой уверенностью. И все верили в могущество его войска. Как потом оказалось, отряд у него был маленький. А делал он это для того, чтобы ввести в заблуждение большевистских шпионов. И ему это удалось: их больше не преследовали.
На другой день беженцы двинулись дальше: в Бекешевскую станицу, которая находилась в Баталпашинском отделе Кубанской области. Недалеко от неё находилась гора Бекет, на которой в начале XIX века находился казачий бекет, отчего и пошло название поселения. Станица была расположена на берегах Верхней Кумы при выходе её из горного ущелья. В сентябре 1825 года сюда переселили около двухсот казачьих семей из станицы Александровской, где был донско-запорожский состав. Люди здесь говорили на смешанном русско-украинском диалекте.
Выехали уже после полудня, по пути были продолжительные задержки, поэтому прибыли туда ночью. Все очень волновались: боялись сбиться с пути или попасть в руки большевиков. Слава Богу, все добрались благополучно. Но оставаться в станице было опасно, так как большевики наступали. Решили ехать на Баталпашинскую станицу. Выехали прямо в ночь. Всем было жутко. Ехать ночью в степи трудно, так как там не было дорог, только еле-еле видны были следы от колёс. Все боялись ошибиться дорогой.
С восходом солнца прибыли в Баталпашинскую станицу. В это время уже было не так страшно, так как хорошо была видна дорога. Все ехали и мечтали о чём-нибудь. Кшесинская мечтала о ванне, а полковник Кубе – о рюмке коньяку. Их мечты в станице исполнились: можно было вымыться в бане, а коньяку полковнику дали даже несколько бутылок.
Всех обрадовало известие, что ещё раньше Шкуро связался с Добровольческой армией Деникина, и она шла на выручку в Баталпашинск.
Антон Иванович Деникин – лидер белого движения, генерал-лейтенант, ровесник Матильды Феликсовны Кшесинской. Он участвовал в русско-японской и Первой мировой войнах. В 1917 году Деникин был начальником штаба Верховного главнокомандующего, командующий Западным и Юго-Западным фронтами. В 1918 году после гибели генерала Л. Г. Корнилова стал главнокомандующим Добровольческой армией. В 1919 году он будет возглавлять Вооружённые силы Юга России. А после разгрома белогвардейских войск весной 1920 года подаст в отставку, передав командование Врангелю, покинет Россию и будет жить сначала в Англии (Лондоне), затем в Бельгии (Брюсселе), Венгрии, Франции, США. Отойдя от политики, он займётся литературным трудом и напишет немало книг. Исследованию белого движения Антон Иванович посвятит свою книгу «Очерки русской смуты». Жизнь его закончится в августе 1947 года в Детройте, где его похоронят с воинскими почестями, а в декабре 1952 года прах перенесут на русское кладбище Святого Владимира в Джексоне (штат Нью-Джерси).
«Шкуро захватил Кисловодск с небольшим отрядом казаков, который не выдержал бы атаки большевиков. Ему приходилось всё время маневрировать и уклоняться от столкновений. Мы были окружены со всех сторон отрядами большевиков, которые шли за нами по пятам, не рискуя нас атаковать, так как не знали в точности сил Шкуро. В Кисловодске Шкуро захватил полевую беспроволочную станцию, благодаря которой он мог связаться с главными силами Добровольческой армии и получить известие, что к нам на выручку идёт в Баталпашинск сильный отряд генерала Покровского. Оба отряда, Покровского и Шкуро, представляли уже крупную силу, с которой большевикам придётся считаться. Это известие всех страшно обрадовало», – продолжала свои воспоминания Матильда Феликсовна, которые ей активно помогал писать её муж – Великий Князь Андрей Владимирович Романов.
Покровский Виктор Леонидович, рождённый в Нижегородской губернии в 1889 году, был молодым генерал-майором. Это звание ему было присвоено 1 марта 1918 года решением Кубанской Рады. Он окончил Одесский кадетский корпус, затем Павловское военное училище. Учился в классе авиации Петербургского политехнического института и окончил Севастопольскую авиашколу в 1914 году. Во время первой мировой войны был военным лётчиком – командиром эскадрильи. Он был первым русским лётчиком, взявшим в плен вражеский самолёт с пилотом. За это был награждён Георгиевским оружием и орденом Святого Георгия 4-й степени. С начала 1918 года Покровский находился в белом движении. По поручению Кубанской Рады сформировал Добровольческий отряд (Кубанскую армию) численностью три тысячи бойцов. В конце марта 1918 года Кубанская армия встретилась с Добровольческой армией генерала Корнилова в ауле Шенджий в районе станицы Рязанской и вошла в её состав. Общее командование этими силами было возложено на генерала Корнилова, несмотря на то, что его армия была меньше числом. Но Корнилов был убит13 апреля 1918 года в Екатеринодаре при попытке отбить город у Красной армии. И Добровольческой армией стал командовать Деникин. Генерал Врангель позднее так характеризовал Покровского: «Незаурядного ума, выдающейся энергии, огромной силы воли и большого честолюбия, он в то же время был мало разборчив в средствах, склонен к авантюре». Генерал отличался жестокостью. Ему приписывались шутки: «Вид повешенного оживляет ландшафт» или «Вид на виселицу улучшает аппетит». Его личный конвой состоял из чеченцев и ингушей грозных на вид, вооружённых до зубов, которые обожали своего начальника. Дата смерти Покровского 8 октября 1922 года. Погиб Покровский в Болгарии, куда он эмигрировал, когда не получил должности в армии Врангеля, который принял командование Добровольческой армией после Деникина. Покровский был смертельно ранен при попытке ареста болгарскими полицейскими, которые сочувствовали большевикам, когда оказал им сопротивление.
В общем, известие о прибытии отряда Покровского всех беженцев страшно обрадовало. Все высыпали на улицу. Народ собрался на площади, которая была вокруг церкви. Приход отряда и его парад произвели на всех глубокое впечатление. Впереди ехали старые штандарты Конвоя Государя. Они блистали на солнце своими серебряными лентами. Многие старые казаки, которые служили в Конвое Государя, надели прежнюю военную форму. Была всеобщая большая радость по поводу того, что из станицы вышибли большевиков. У людей появилась надежда, что они вскоре вернутся к старому, дорогому для них времени. У многих лились слёзы от радости, люди вставали на колени и молились Богу.
По случаю прибытия в станицу генерала Покровского был организован обед. Его организовал особый комитет беженцев. На обед были приглашены Великие Князья Романовы – Борис и Андрей Владимировичи. Для всех это было крупным событием в скитальческой жизни. Обед был с музыкой, речами и массою военных. Родион Востряков, по прозвищу «мальчик Родя», постоянно прибегал в дом Кшесинской с этого обеда и рассказывал о том, что происходило там. Но двери в доме были заперты из предосторожности, и ему открывали только тогда, когда он называл себя «мальчик Родя».
В станице настали времена расправы с большевиками. Это было ужасное зрелище. На площади возле церкви стали воздвигать что-то незнакомое для людей. Оказалось, что это была виселица. Стали говорить, что скоро будут вешать большевиков. Не зря ведь ходила молва о Покровском, как любителе виселиц. В это время как раз сын Кшесинской вместе с друзьями-мальчишками пошёл на речку. Они должны были идти обратно через площадь именно в то время, когда на смерть поведут большевиков. Опасаясь, что это зрелище будет для подростков вредным для их душевного состояния, Андрей Владимирович пошёл за мальчиками и повёл их домой от речки обходными путями. Матильда Кшесинская в это время не выходила из дома, не желая видеть это дикое зрелище. Но её сестра с мужем пошли на площадь. Матильда очень укоряла их в этом.
