По всему было видно, что Демченко несколько неуютно чувствовал себя в этом интерьере. Кабинет ему нужен был бы попроще, кожа и красное дерево! А эти картины на стене, мягкие кресла у чайного столика, ему попросту были не нужны. Тогда Васька решил Демченко немного разозлить, поиздевавшись над его вкусами.
– Да, вы, майор, найдите себе стул погрубее и садитесь на него! Времени у меня очень немного, все так и рвутся ко мне на прием и на разговор!
– Особенно такие люди, как Мария Голубкина! Она мать свою готова продать, чтобы выручить денег побольше! Да и чаи распивать я с тобой не буду!
– Нет, чая или кофе я не буду тебе предлагать, майор! Только что пообедал, и там был очень неплохой кофе! Давай, майор, не будем с тобой время терять, говори, что от меня хочешь! Но начальником областной полиции ты не будешь. Есть у меня другая кандидатура на эту должность!
– Тогда я пошел! Не хочу по-пустому лясы с тобой точить! –
Демченко сделал даже попытку подняться со стула, но эта попытка, так и осталась попыткой. Это мужику требовалось время на обдумывание ситуации. Но Васька проиграл бы с ним партию, если бы оказался лохом и предоставил бы время Демченко такое время на это обдумывание! Ему нужно было, чтобы майор безопасности безоговорочно ему подчинился, а не на оборот, он не собирался ему подчиняться! Поэтому Васька сразу же перешел в свое личное наступление, формулируя вопрос:
– Майор, что ты думаешь по поводу того, чтобы в местных лесах создать небольшой партизанский отряд, оружием на первых порах я тебя обеспечу!
Это был самый настоящий удар ниже пояса, он был опасен даже такому профессиональному бойцу незримого фронта, как майору Демченко Евгению Николаевичу, поэтому тот его пропустил! Ну, не ожидал майор государственной безопасности, что ему такое может предложить немецкий мальчишка в мундире капитана Вермахта, у которого еще усы еще нормально не росли под носом. Правда, на эту встречу, он пошел, хорошо понимая, что особо ему ничего не светит, когда у него в лесу болталось пять бойцов красноармейцев с одним карабином Маузер 98к на всех! От волнения майор Демченко привстал на ногах, побагровел лицом, словно перед инсультом, и злым шипящим шепотом произнес:
– Ты, что, малец, думаешь, что я буду плясать под твою дудку?
– Нет, Евгений Николаевич, мне этого не надо! Хочу просто, время от времени обмениваться с тобой информацией. Главное, не во вред нашей родине, разумеется! Я с вами уже больше никогда не встречусь, со временем вы даже забудете о том, как я выгляжу. Просто, иногда вы будете слышать мой голос и мой вопрос в своем сознании. И, если пожелаете, то можете на него ответьте таким же никому неслышным голосом. А для этого мне нужно коснуться вашей головы и пощупать ее виски!
С этими слова Васька быстро поднялся на ноги, подошел к ошеломленному майору Демченко, свои ладони он приложил к его вискам. Сознание Демченко тут же наполнилась информацией о складе оружия, о его точном месторасположении. О необходимости, как можно скорее встретиться, с командованием некой артбатареи, сегодня расположившейся в овраге под Молодечно. Васька не приказал, а попросил Демченко использовать свои связи среди местного населения, чтобы срочно накормить бойцов и лошадей этой батареи. Майор Демченко покинул особняк никем не замеченным уже под самый вечер.
После его ухода Васька долго расхаживал по шикарным ковровым дорожкам, расстеленным в кабине, так и сяк обдумывая одну мысль, которая последнее время все более и более его волновала.
Заканчивался третий день великой войны, которая так неожиданно и непрошено ворвалась в его жизнь и в жизнь всего великого советского народа. Война ворвалась в жизнь двадцатилетнего деревенского парнишка, который все эти двадцать лет провел в глухой деревни, ничего не зная о той жизни, которая проходила за околицей его деревни. Если бы эта война не началась, то его забрали бы на три года в Красную Армию, где он тянул бы до упора свою жизненную лямка. Чтобы, отслужив армию, снова вернуться в свою деревню, там жениться, нарожать с женой детей и их воспитывать, одним словом, провести жизнь многих своих друзей и товарищей.
Но началась эта война, она так внезапно ворвалась в его жизнь, полностью ее изменив. Самым непонятным образом в его сознании вдруг сохранился образ немецкого офицера, которого же сам убил своими собственными руками. И с этого момента его жизнь полностью изменилась, с ним, с его мнением, по крайней мере, начинают считаться люди с обеих противоборствующих сторон. Васька, не понял, как это случилось, но он добился некоторого взаимопонимания с этим немецким офицером, стал распоряжаться его жизненным опытом и знаниями. От этого он как бы повзрослел, он уже не смотрел на жизнь глазами ничего не понимающего двадцатилетнего крестьянского парня! Василию такой образ жизни нравился, это же замечательно, стать заместителем самого немецкого гебитскомиссара целой области, но и не нравилось, так как он теперь зависел не только от самого себя, но от многих окружающих его людей. Ведь, люди большей частью ошибаются именно в том, что неправильно понимают установившиеся дружеские взаимоотношения, или в том, что друзей или соратников ищут не там, где надо!
Вот и сейчас перед Васькой все более и более выкристаллизовывается дорога организации подпольной борьбы с немецкими оккупантами. Но именно в этом деле его юный возраст и мог его подвести. Он не имел жизненного опыта для такого, чтобы вести такую жизнь и такую борьбу. Ему следует покинуть должность заместителя гебитскомиссара, найдя себе достойную замену и вместе с Альфредом Нетцке попытаться изыскать новую возможность совместной жизни!
В этот момент ожил интерком, в динамике которого послышался голос Надежды Федоровны:
– Господин капитан, вы хотели встретиться и поговорить с Маминым Юрием Савельевичем! Он только что пришел!
Видимо, в его приемной были и другие люди, поэтому Надежда Федоровна не стала вдаваться в подробности касательно того, кто же это такой Мамин. Но единственный человек, с которым, как он говорил своему секретарю о том, что хотел бы с ним сегодня встретиться, был бывший начальник милиции сморгоньской области. Василий протянул руку, нажал клавишу ответа интеркома и спокойный голосом произнес:
– Хорошо, Я его жду! Пусть он заходит!
Человек на пороге остановился и начал как-то нерешительно переминаться с ноги на ногу. Васька сидел за столом, он сделал вид, что в данную минуту занят какой-то писаниной, поэтому скрипел пером по листу бумаги, не отрывая взгляда от того, что писал!
