Он раскусил мой трюк. – Ей помочь…
– Серьезно, Вики? – я так и стояла, прижимаясь спиной к столу, в плену сильных рук. Но теперь Аполлон склонился ближе, намеренно вторгаясь в мое личное пространство. Посылая к чертям все выдуманные нами правила…
Которые мы вчера нарушили, – не остался в долгу мой внутренний голосок.
Да, которые мы вчера нарушили! Доволен?
– Стыдишься того, что произошло? – Марк придвинулся еще ближе, и я оказалась зажата между его торсом и столешницей, что было весьма неприятно. Ведь мне хотелось сбежать и не видеть его сегодня, а вместо этого я оказалась на допросе, проводимом этим читающим мысли мерзавцем.
– Нет, с чего ты взял? – если бы мои глаза умели бегать, они бы удрали прочь с кухни, до такой степени старательно я отводила их в сторону. Да что ж такое!
– Ты совершенно не умеешь врать… – ощутила, как он склонился ближе и провел носом по моей щеке, опаляя дыханием мочку уха. Глаза сами собой закрылись, и я на секунду потеряла контроль над телом, и Аполлон тут же этим воспользовался.
Поддернул меня за талию, усаживая на стол и вклиниваясь между моих раздвинутых ног. Попыталась их сдвинуть, но хищная ухмылка, которой меня одарил этот наглец, была довольно красноречивой.
– То есть ты решила поиграть в недотрогу.
Сжала столешницу, и, приподнявшись на руках, отсела подальше от края, но сильные руки тут же вернули меня в исходное положение – вплотную к его…
Кхм.
Скажем, Марку нравился наш тесный контакт там…
– Решила, что я позволю тебе вот так запросто сделать вид, что ничего не произошло? – он снова принялся играть моими нервами, щекоча кожу своим дыханием. – Решила, что отпущу тебя, после того, – многозначительный взгляд, заставивший меня покраснеть, – что ты делала со мной, и позволяла делать с собой?
Я уже плюнула на всё на свете и прикрыла глаза, откровенно наслаждаясь его близостью. А ведь этот Дьявол знает толк в своем деле…
Ощутила, как его пальцы скользнули по моей щеке, и я потянулась за этими невесомыми прикосновениями. Большой палец надавил на нижнюю губу, словно проверяя ее мягкость, и его тут же сменили губы Марка.
И безмозглая кукла, в которую меня превратил этот мерзавец, тут же с охотой ответила на этот дерзкий выпад ответным поцелуем. Бедра машинально дернулись навстречу Аполлону, и я ощутила его руки на своих ягодицах.
Да, надо еще ближе!
Зарылась пальцами в его темные волосы и чуть оттянула, наказывая за то, что посмел мучить меня долгой прелюдией, и тут же получила сдавленный смешок в губы.
Сам спровоцировал.
Сильные руки аккуратно поползли выше, под край топа, в поисках тепла, и я уже готова была застонать от нетерпения, как всё это безумие прекратилось.
Никаких рук, никаких губ, никакого разгоряченного тела рядом со мной. Только прохлада утреннего воздуха и дрожь нетерпения, сотрясающая каждую клеточку тела.
Марк стоял напротив и не мигая смотрел на меня. Только теперь в его взгляде не было иронии и насмешки. В нем царила отчужденность и надменность. Так смотрит аристократ на служанку, посмевшую появиться в поле его зрения.
– Если не хочешь повторения вчерашней ночи, достаточно мне об этом сказать. Я принимаю отказы, – каждое слово било меня хлыстом по розовеющей заднице, которую Марк только что мял этими сильными руками… – Если пожалела, прости, ничего уже не вернуть. Но я могу держать себя в руках, и впредь буду делать это постоянно.
Он сделал акцент на последнем слове, решая, остановиться или добить меня надменным тоном.
– Не надо играть со мной, Виктория. Я этого не люблю. Тебе всё ясно? – темные брови взметнулись вверх, и я подавила глупое желание ответить «да, сэр».
Вместо этого облизала вмиг пересохшие губы и кивнула, мечтая провалиться сквозь землю.
– Прекрасно, – Аполлон кивнул и, бросив взгляд на наручные часы, на миг задумался. – Я уточню, есть ли места в местной гостинице, и к вечеру перееду туда, так что можешь расслабиться: я больше не стану претендовать на половину твоей кровати.
А вот эта фраза заставила меня соскочить со стола и схватить собравшегося уходить Марка.
– Тебе нельзя. Ты не можешь вот так уехать. Мама с папой заподозрят неладное… – закусила губу, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. – Я поищу на чердаке старую раскладушку, и ты сможешь спать на ней.
Улыбнулась своей гениальной идее, но Аполлон сардонически усмехнулся, и я заискивающе опустила глазки.
– Я могу спать на ней…
Марк царственно кивнул и опустил взгляд на мою руку, сжимавшую его кисть.
– Ты вторгаешься в мое личное пространство, Виктория. Нарушаешь правило номер два, – он оглядел пустынную кухню. – Мы сейчас одни, так что…
Скрипнула зубами и опустила руку, мысленно призывая себя успокоиться. Он намеренно меня дразнит. Хотя сам всего пару минут назад довольно нахально, по-собственнически превращал мое тело в расплавленный воск, наплевав на наши правила.
От воспоминаний меня снова бросило в жар, и Аполлон, заметив это, сверкнул еще одним надменным взглядом, который очень напоминал завуалированную издевку.
– Если захочешь нарушить правила, достаточно меня об этом спросить. Хотя я сомневаюсь, что ты отважишься на такой разговор. Ведь ты у нас робкого десятка.
Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять…
– Да, любимая?
16
– Доброе утро! – в кухню вошла Элли и приветливо нам улыбнулась. Она выглядела довольно бодро для человека, который вчера едва мог идти. Хотя, может, отоспалась.
– Привет, – мы машинально поздоровались и тут же надели маски притворной вежливости. Все-таки меня еще немного потряхивало после разговора с Аполлоном.
– Как спалось? – я взяла со стола чашку с кофе и, отпив, поморщилась. Остыл. Гадость.
– Чудесно! – Элли налила стакан сока и встала спиной к столу. – Сегодня мы с Томом идем на репетицию танца молодоженов. Хотите присоединиться?
Я невольно позавидовала здоровью сестренки. После хороших посиделок единственное, что я могу – это лечь и умереть. А она выглядит бодро.
